Таубе провел гостя к себе, плотно закрыл дверь и лишь тогда пояснил:
– Началась война между Испанией и Америкой. Нам это интересно. То будет новая война! Быстро меняется оружие, а с ним и тактика. Волынца штабс-капитана Потапова мы посылаем на Филиппины, а поручика Ярославского пехотного полка Едрихина – на Кубу. Для этого им придется формально уйти в отставку. Станут нашими глазами и ушами…[46]
Друзья уселись в кресла. Лыков осмотрел комнату – уютненько.
– Это твой кабинет?
– Да. Есть еще спальня и помещение для денщика.
– Может, Василий нам выпить принесет? В Риге хорошее пиво. Деньги, чур, мои.
Алексей хорошо знал ефрейтора Полудкина, старого денщика барона Таубе. Про деньги он сказал неслучайно. Виктор, хоть и был полковником, укладывался в жалование не без труда. Квартиры в Петербурге уж очень дороги. При всей щепетильности барона он иногда позволял своему богачу приятелю купить что-нибудь эдакое.
– Знаешь, я, наверное, продам оба имения, – заявил Виктор. – И куплю взамен жилье.
Надоело скитаться. С апреля домовладелец опять цену повысил, шильник.
– Сколько надеешься выручить?
– Тысяч восемнадцать-двадцать. Хватит устроиться где-нибудь на Выборгской стороне.
Сыщик мотнул головой:
– Не хватит. Тебе же надо пять комнат, а лучше шесть. Вдруг расплодитесь?"
"Это был второй больной вопрос барона. Лидия Павловна родила дочку с большим трудом. Сказались перенесенные в молодости переживания: два года в одиночке Петербургского домзака[47], ссылка, жизнь в горном ауле.
Как врач, баронесса понимала, что следующие роды могут ее убить. Она бы, пожалуй, и рискнула, но шансы ребенка выжить тоже были невелики. Поэтому Виктор молча завидовал на троих лыковских отпрысков. Сейчас он не поддержал тему, ответив:
– Сначала надо продать. Знать бы еще, как это делается…
– В случае если тебе не хватит, я добавлю. Отдавать будешь сто лет. Знай мою доброту, голодранец!
– Спасибо.
Покончив со шкурными делами, друзья перешли к служебным вопросам.
– Ты выяснил, куда летали барановичские голуби номер… – Лыков напряг память, – …семнадцать и девяносто два?
– Да.
Один в Данию, на нашу военную станцию. А второй в Вильно, в штаб округа.
Сыщик коротко выругался.
– А ты что выяснил? – спросил разведчик.
– Пока ничего. Только что был у жандармов. Они считают, что «Дюна» – германская лавочка.
– Мы взяли в разработку их директора.
– Карла Наринга?
– Да. По документам он уроженец Касселя. В Ригу приехал шесть лет назад.
