Только Уэстон остался стоять в стороне, уперев руки в бока: он слушал все, что говорил тренер, но не подошел, когда члены команды громко завопили: «Впере-е-ед, мамонты!»
Первый забег был на шестьдесят метров. Уэстон встал перед стартовой чертой вместе с другими восемью бегунами, один из которых тоже был из команды Амхерста. Я обнаружила, что стою у самого края трибуны и кусаю нижнюю губу, глядя, как бегуны занимают каждый свою позицию, пригибаются к земле, упираются пальцами в дорожку. Вот они все разом выпрямили ноги, не отрывая пальцев от земли.
Стадион напряженно замер, а в следующую секунду грянул выстрел. Участники забега сорвались с мест, и мы закричали, подбадривая их.
Девять молодых людей мчались плечом к плечу, издалека они походили на одно многоногое существо. Уэстон немедленно вырвался вперед, и в считаные секунды гонка закончилась. Его товарищи по команде хлопали в ладоши и обменивались рукопожатиями, но только один из них подошел к Уэстону и что-то сказал. Тот в ответ кивнул, упер руки в бока и глубоко, но не тяжело дышал.
Наверное, если бы на поле сейчас был Коннор, Уэстон уже оказался бы в медвежьих объятиях, вне зависимости от того, хотел бы он этого или нет.
На табло высветились фамилии и время.
Тёрнер У. АМХЕРСТ…………… 6.97"
"Участник, занявший второе место, пришел к финишу с результатом 7.14.
– Ничего себе, – пробормотала я.
Коннор ослепительно улыбнулся.
– Мировой рекорд составляет шесть секунд тридцать девять сотых. Мой мальчик очень быстрый. – Он опять сложил ладони рупором и завопил: – Так держать, Т!
Уэстон не улыбнулся, но и средний палец Коннору не показал.
Коннор повернулся ко мне.
– Хочешь чего-нибудь выпить? Лимонаду?
– Это было бы очень кстати, спасибо, – ответила я.
Он повернулся к Руби.
– А тебе?
– Да, пожалуйста.
Я потянулась к своей сумочке.
– Вот, позволь мне…
– Все в порядке, – сказал он. – Сиди на месте. У нас есть немного времени до следующего забега Уэса. – Он пустился было бежать, но остановился и снова сел. – Прежде чем я уйду, хочу заметить, что ты сегодня очень хорошенькая.
У меня в груди потеплело.
– Спасибо.
Коннор перешагнул через нас, выбрался на ступеньки и пошел вниз, помахав кому-то с правой половины трибуны, потом остановился перекинуться парой слов с каким-то студентом, сидевшим слева. В этой части трибун народу было мало – человек шестьдесят зрителей, – но Коннор, похоже, знал всех.
Руби наклонилась ко мне и прошептала:
– Мне нужно кое-что тебе сказать, Отем.
