– Мы пришли поддержать Уэса, ради того чтобы ты могла потусить с Коннором?
– А также ради возможности появиться на людях в трезвом виде, – уточнила я. – Мне нужно как-то загладить тот факт, что в пятницу я так напилась.
– Ну, не так уж и сильно. Ты же не помочилась на стопку чистого белья, думая, что это унитаз. – Руби покачала головой. – Боже мой, помнишь ту бедняжку на вечеринке у Марти в прошлом году?
Я хихикнула.
– Кажется, на следующий день она уехала учиться в другой штат.
– Умный ход. – Руби поправила дизайнерские солнечные очки.
Купаясь в ослепительных солнечных лучах, мы шли к беговым дорожкам на поле имени Ричарда Ф. Габера. Вместо своих любимых мешковатых нарядов Руби надела джинсы и кремового цвета блузу с V-образным вырезом, красиво оттенявшим ее карамельно-коричневую кожу.
Я же, напротив, нарядилась в светло-голубое, довольно закрытое летнее платье, застегивавшееся на пуговицы под горлом. Но я легко обгорала и, кроме того, уже намазалась таким количеством солнцезащитного крема, что его запах перекрывал аромат моей туалетной воды.
– Неважно. Все равно в баре «У Янси» я выглядела не блестяще, сегодня нужно произвести лучшее впечатление."
"– На Уэса или на Коннора?
Я сердито зыркнула на подругу, но та ответила мне насмешливым взглядом.
– Вчера я встретила Уэстона в пекарне.
– Вот как?
– Мы немного пообщались.
– И?
– И он мне нравится. С ним интересно разговаривать.
– Да, в баре «У Янси» мне показалось, что вы нашли общий язык.
– Не мой тип. – Я покачала головой.
– Он немного… Слишком мрачный для меня.
– Ну, не знаю, как по мне, он прямо-таки сияет, – протянула Руби, чуть опустила очки и, прищурившись, посмотрела на другой конец поля.
Я проследила за ее взглядом и увидела Уэстона, одетого в белую с пурпурным (цвета Амхерста) форму – он вместе с другими членами команды разогревался перед забегом. Их соперники из университетов Тафтс, Уэслиан и Уильямс стояли поодаль, разбившись на группы.
Студенты из команды Амхерста болтали и смеялись – все, кроме Уэстона; он стоял особняком и снимал тренировочные штаны и куртку.
Раздевшись, он остался в белой футболке и фиолетовых шортах, и этот облегающий наряд подчеркивал совершенные линии его подтянутого тела. Под бронзовой кожей перекатывались мускулы.
«Господи, он прекрасен».
– Ты уверена, что пришла сюда не ради этого? – спросила Руби. – Потому что я пришла именно за этим.
– Черт побери, Руби! – одернула я подругу, не сводя глаз с Уэстона.
