Новобранцев по сто раз на дню называют вонючими задницами и заставляют пахать до седьмого пота. – Она покачала головой. – Зато, вернувшись, он тут же на тебя запрыгнет.
Я улыбнулась и отложила письмо."
"– Развертывание войск меня пугает.
– Постарайся не волноваться – их могут послать куда угодно. Кузен моего друга только что отправился в Японию, хотя война идет в Сирии. К тому же они вдвоем – вот чудо-то.
– Это сенатор Дрейк подергала за ниточки.
Руби похлопала меня по руке.
– Вместе им будет легче.
Я кивнула. С каждым чудесным письмом Коннора мое сердце все больше и больше прикипало к нему, и с каждым днем я все больше и больше думала о том, куда его отправят.
Я ужасно за него боялась…
Руби взяла свою куртку.
– Идем проветримся. Мне нужно отвлечься. – Она подмигнула. – А еще выпить чего-нибудь покрепче.
В баре «У Янси» Руби заказала себе клюквенную водку, а мне грушевый сидр. Мы сели за маленький столик рядом с бильярдными столами и досками для дартса. Какие-то парни играли и в бильярд, и в дартс, но они были не из компании Коннора.
Из музыкального центра лилась песня «Ночь, когда мы встретились» группы «Lord Huron».
– Поговори со мной, – попросила Руби. – Отвлеки меня от постхейзовского похмелья.
– Мне и самой есть от чего отвлечься, – вздохнула я. – Я ни на шаг не продвинулась с проектом. Мои оценки ухудшились. А когда я не волнуюсь за Коннора и Уэса, я волнуюсь за нашу ферму. На Рождество я прижала Трэвиса, и он рассказал мне правду о состоянии наших финансов.
Руби поморщилась.
– И?
– Мы должны больше тридцати тысяч, и в этом году урожай будет меньше, чем в прошлом.
– Я потерла глаза. – Такое чувство, будто все идет не так. Даже вы с Хейзом расстались.
– Было весело, а потом стало невесело. – Руби пожала плечами. – Я никогда не питаю больших надежд, так что сильно не убиваюсь.
– А вот я наоборот. С Коннором у нас все идет именно так, как я и боялась. После того как мы с ним провели вместе ночь, я принимаю все близко к сердцу, а теперь просто с ума схожу.
Руби взяла меня за руку.
– Ты в него влюблена?
– Наши отношения долго были как качели. Шаг вперед, два назад. Одно время мне казалось, что рядом со мной Коннор боится быть собой, но когда мы с ним говорили по телефону, вечером, когда папа был болен… И теперь он пишет мне такие письма, я в каждой строчке чувствую его искренние переживания. Такое чувство, будто есть два Коннора. Это звучит глупо, но я словно пытаюсь заглянуть в окно, а он его закрывает. Пытаюсь заглянуть в его душу.
