Закрыв за собой дверь, я швырнула пальто и сумочку на пол и сразу же бросилась к столу, заваленному тетрадями, графиками, конспектами, учебниками политологии.
Поверх этой груды лежали письма от Коннора."
"Мое сердце плачет о тебе за высокими, толстыми стенами, которые я возводил годами, чтобы скрыть старые воспоминания, требующие, чтобы я молчал. Они шепчут, что я не заслуживаю того, чтобы быть услышанным, что счастье принадлежит тем, кто достоин. Мне страшно, Отем, я боюсь, что они правы.
У меня из глаз покатились слезы, я прижала письмо к сердцу и прошептала:
– Нет, Коннор.
Я тебя слышу.
Глава двадцать шестая
Уэстон
Яркое солнце Южной Каролины сияло в безоблачном синем небе, но дул свежий ветерок, так что стоять по стойке «смирно» было легче. Рота Б построилась в поле наряду с другими ротами, завершившими курс боевой подготовки. После тренировочного лагеря жара на меня почти не действовала, толстая форма из шерсти и полиэстера не раздражала кожу. Мое лицо не выражало никаких эмоций.
Больше никаких усмешек. Я их все выбросил и оставил на этом поле.
Все это время мы выкладывались на полную катушку, на нас кричали, нас муштровали, и все же армия не смогла вытравить веселую улыбку Коннора. Она искрилась в его глазах, когда он слегка толкнул меня локтем и едва заметно кивнул на трибуны. В первом ряду сидели Ма, Пол, мои сестры, чета Дрейк, Руби и Отем.
После того как сержанты-инструкторы удостоились похвалы, подполковник произнес приветственную речь. Потом перед трибунами промаршировал оркестр.
Какой-то офицер называл роты, батальоны и их инструкторов, и мы начали маршировать мимо трибун.
– Рота Б, командует сержант-инструктор Джон Денрой.
– Это мой мальчик! – закричала Ма, хлопая в ладоши. – Горжусь тобой, малыш!
Нам наказали смотреть прямо перед собой, когда мы будем проходить перед трибунами, но я быстро стрельнул глазами туда, откуда донесся голос Ма, и заметил Отем.
Она вскочила на ноги, как и все наши родные и близкие. Волосы рассыпались у нее по плечам красно-золотыми лентами.
Я словно смотрел на прекрасный восход солнца, поднявшегося над горизонтом после десяти недель арктического льда и серости.
Перед тем как выпустить нас на поле, сержант обратился к нам напоследок, и на этот раз в его голосе звучало уважение. Он поздравил нас, а потом сообщил, что наша служба в резерве закончилась, не успев начаться.
– Вы нужны вашей стране, – сказал он. – И я с гордостью могу заявить, что вы готовы.
