— Я тоже люблю тебя, Картер, но сейчас тебе нужно уйти, — приподнявшись на носочках, она снова касается своими губами моих, позволяя им задержаться, прежде чем выскользнуть из моих объятий.
Я не хочу, чтобы это был мой ответ, не хочу, чтобы она уходила.
В тот самый момент, когда мое сердце разбивается вдребезги, она останавливается в дверях ванной.
— Я никуда не уйду, Картер. Если ты вернешься ко мне, я буду здесь, но мне нужно, чтобы ты вернулся с ответами.
Я сижу всю ночь. Я сижу на кухне, облокотившись на столешницу, голова уперлась в руки.
Я сижу на полу в душе, пока на меня льется вода. Я сижу на балконе, где я влюбился в Оливию, где она любовалась видом, а я ей. И я сижу на могиле моего отца. Я сижу там и прошу наставлений, ответов, выхода, силы, в которой, я даже не подозревал, что нуждаюсь.
Пока, наконец, не обнаруживаю, что впервые за несколько часов я стою и смотрю на здание, которое после захода солнца затихло.
Полицейский выглядывает из-за дежурной стойки и улыбается мне, стоящему в дверях, руки в карманах.
— Чем могу помочь?
В ушах бешено стучит пульс.
— Я хочу заявить о преступлении.
ГЛАВА 50
ОТВОЕВЫВАЯ СВОЮ ВЕЧНОСТЬ
Я спала всего лишь шесть часов. Шесть часов за все три ночи. Все становится намного хуже, если добавить к этому мой ужасный сон в субботу и почти полное его отсутствие в пятницу.
Потому что сейчас утро среды, а в общей сложности за последние пять часов я просидела тринадцать часов.
Позвольте мне прояснить: я не функционирую должным образом.
Мой мозг — это туманный, темный беспорядок, из которого я так отчаянно хочу выбраться, но не могу найти лестницу, чтобы взобраться наверх. Я живу на латте со льдом и биг-маках. У меня болит живот, я чувствую себя дерьмово, выгляжу как черт, и мне все равно.
Честно говоря, это чудо, что я тащусь на работу. Но работа — это единственная нормальная жизнь, которая у меня осталась, и, поскольку осталось всего два дня, никто пока не осмелился сказать мне ни слова.
Я переворачиваюсь, плотнее натягивая одеяла на плечи.
Мягкий желтый свет восходящего солнца проглядывает сквозь крошечную щель в занавесках, и все, чего я хочу, — это дождь. На протяжении многих месяцев я чувствовала себя солнышком, даже во время самой мрачной, снежной зимы и самой серой весны. Теперь, когда солнце наконец здесь, я хочу, чтобы оно ушло.
Если верить телефону, сейчас нет и пяти. До подъема у меня есть еще два часа, но я знаю, что больше не усну.
