Она моргнула, осознание и странная эйфория накатили на неё, разливаясь по венам. Листья. Он подмешал ей в воду проклятые листья.
— Ты бесчестная женщина. Мой брат мёртв из-за тебя. Но не всё потеряно. — Его голос был холодным и острым как жало. Глаза, темнее полночной тьмы, расплывались перед ней. — Я сдам тебя, Эйса Вольсик.
Её губы приоткрылись. Где-то в глубине сознания Силла понимала — Джонас не должен был знать. Она должна бояться. Но кроме счастья и ликования в ней не было ничего, только свет, изгибающийся и растекающийся перед глазами.
Голос Джонаса звучал то быстро, то медленно, словно спотыкаясь, ускользая и возвращаясь:
— Я предупреждал тебя, Кудрявая. Я не хороший человек. Надо было слушать.
Он отошёл, и Силла осталась просто лежать, наблюдая как облака гонятся друг за другом. Сколько листьев он ей подсыпал? Она никогда раньше не теряла контроль так, никогда не чувствовала себя настолько беспомощной.
Но вскоре её отвлекло новое занятие, она надавливала пальцами на мох под собой. Он прогибался, затем распрямлялся.
Такой мягкий. Такой податливый.
Чья-то рука скользнула под её спину, и над ней возник Джонас. Ей хотелось сказать, что его глаза прекраснее горного озера в солнечных лучах, но рот не слушался. Земля под ней задвигалась, нет, это её подняли, и вот она уже сидит на лошади, прижавшись к твёрдому, тёплому телу Джонаса.
— Будет нелегко, но нам нужно спешить, — его голос прозвучал за её спиной.
Лошадь рванула с такой силой, что Силла чуть не свалилась вперёд. Но тут он обхватил её руками, и она улыбнулась.
Мимо в головокружительном калейдоскопе зелёных, коричневых и бледных стволов мелькали деревья.
Что ты собираешься делать? — раздался знакомый голос. Кровь Силлы звенела от возбуждения — девочка вернулась! Она не видела её, только слышала тот детский голосок. «Ты подпустила его слишком близко», — печально сказала девочка.
Сага… — выдохнула Силла. Моя сестра. Неописуемая радость переполнила её, ведь теперь она могла назвать её по имени. После всех этих долгих лет девочка наконец обрела смысл.
Она улыбалась несмотря на то, что её голова болталась в такт скачущей лошади.
Время потеряло значение. Вокруг были только кружащиеся деревья и синее небо, бесконечные подъёмы и спуски, мерцающий и искривляющийся свет. По её венам разливалось блаженство, вспыхивая наслаждением в пальцах, в волосах и кончиках пальцев ног.
В какой-то момент ритмичное движение прекратилось, и Силла оказалась лежащей на земле в темноте.
