Позже Джонас лежал, распластавшись на мехах, тяжело дыша, а Силла прижималась к его боку — мягкая, расслабленная, почти «расплавленная». Он знал, что если бы мог сейчас видеть её лицо, то там была бы та самая растерянная, немного изумлённая улыбка. Та, что всегда появлялась у неё после, будто она никак не могла понять, как они здесь оказались.
Он и сам не вполне понимал.
Силлу затрясло от сдерживаемого смеха, и Джонас прикрыл её рот рукой, не давая хихиканью вырваться наружу. Её тело дрожало от смеха, и он не смог сдержать улыбку.
Она сделала это с ним. Заставила его улыбнуться. Сделала его… счастливым. Она была светом, теплом и всем хорошим. Всем тем, чего такой, как он, не заслуживал.
Но он всё равно это принимал.
Как только Силла взяла себя в руки, то подняла голову и улыбнулась.
— Я была уверена, что они нас услышат, — прошептала она. В палатке было темно, но огонь снаружи освещал уголок её глаза, изящную линию скулы, изгиб челюсти.
— Идеальна, — пробормотал Джонас, переплетая пальцы с ее. На мгновение он мог поклясться, что ее губы тронула хмурая гримаса, но она исчезла так быстро, что он не мог быть в этом уверен.
— Ты идеальна, — повторил он, всматриваясь в неё."
"Какие бы сомнения ни таились у неё внутри, для него она была совершенством. Тем, чего он не знал, что ему не хватало. Сложностью, которую он не ожидал.
Силла провела костяшками пальцев по шраму на его щеке, теперь уже явно нахмурившись. Джонас прочёл в её молчании: Что с тобой случилось? Он выдохнул, чувствуя внезапную потребность рассказать — потому что если кто и поймёт, то это она.
Он глубоко вдохнул, готовясь озвучить свой самый величайший позор.
— Ты знаешь, каково это когда у тебя отбирают землю, которая по праву принадлежит тебе, Кудрявая. Я хочу рассказать тебе всю правду. О том, что случилось со мной. С нами.
Силла нежно сжала его руку. Конечно, она это сделала. Она была идеальна, эта женщина. Его Силла.
— Я убил своего отца, — произнёс он. Тело бросало то в жар, то в холод, но он продолжил. — Он был жестоким человеком, избивал мою мать.
А я был тогда ещё слишком мал, слишком слаб, чтобы защитить её. Она сказала мне отвести Илиаса к вязам на окраине нашего участка. Мы забирались туда, прятались от отца, смотрели на облака и мечтали, какой будет наша жизнь, когда мы вырастем. Это было наше безопасное место. Место, где мы мечтали о лучшей жизни.
Джонас глубоко вздохнул.
— Чем старше я становился, тем больше пытался защищать мать, но это только всё усугубляло.
