— Почему? — тихо спросил Джонас, усмехаясь.
— Потому что отряд… — она сделала паузу. — Они просто здесь, всего в десяти шагах.
Этот сценарий возбудил его больше, чем он хотел признать.
— Я могу быть тихим, — пробормотал он, прокладывая горячую дорожку из поцелуев на её шее. — А ты?
Он сосредоточил поцелуи и покусывания на области чуть ниже ее уха, каждый её вздох, каждый стон под его губами сводил его с ума. Когда она выгнулась к нему навстречу, он понял — она сдалась.
— Это «да»? — прошептал он.
— Да, — выдохнула она.
Огонь вспыхнул внизу живота. Джонас дёрнул её за платье с такой силой, что она ахнула. А потом была только безумная потребность заполучить ее.
— На тебе слишком много слоев одежды, — проворчал он, торопливо срывая с неё рубашку и нижнюю сорочку. Что-то порвалось, но он даже не обратил на это внимания, потому что, наконец, взглянул на ее обнаженное тело.
Силла, в свою очередь, стянула с него тунику, скользнув ладонями под её край, пока он возился с пряжкой.
Наконец он накрыл её своим телом, и их кожа слилась в долгожданном прикосновении. Он провёл зубами по её горлу, вдыхая её аромат глубокими, резкими вдохами. В палатке царила тишина, если не считать шороха постели и их хрипловатых вздохов. Где-то у костра смеялся Гуннар, голос Геклы отвечал ему приглушённо. Джонас тихо выдохнул — осознание, что они так близко, пускало по его спине горячие волны.
Он провел пальцами по ее центру, едва сдерживая стон.
— Боги. Ты скучала по мне, женщина, признай. Ты готова принять меня сразу.
Силла потянулась к нему медленными, восхитительными прикосновениями.
— Кажется, ты тоже скучал по мне.
— Как бы я ни наслаждался ощущением твоей руки, — выдохнул он, — сейчас мне нужно только одно. — Он скользнул внутрь неё пальцами, улыбаясь, когда она сжалась вокруг него.
— Ещё… — прошептала она. — Нужно…
Слабая неуверенность в её голосе подсказывала Джонасу, что её желание ничуть не уступает его.
— Я скучал, — признался он, устраиваясь у её входа. — По твоему дерзкому язычку и по твоему жару. — Он замер. — Я волновался за тебя. — Это изменило всё, — не смог он произнести— когда я подумал, что ты можешь не проснуться. Это заставило меня хотеть того, чего не следовало бы. Но одна только эта мысль заставляла его чувствовать себя открытым и уязвимым, и он не смог произнести эти слова вслух. Вместо этого он показал ей свое тело.
