Собравшаяся толпа начала рассеиваться. Но Силла… Кудрявой нигде не было.
Джонас нахмурился, потирая костяшки. Куда она делась? Скользнув взглядом по площади, он наконец заметил ее. Она стояла в тени между двумя зданиями, стряхивая пыль с юбки, и обеспокоенно смотрела в его сторону."
"Боевое возбуждение все еще пульсировало в его венах, и у Джонаса появилось дикое желание прижать ее к стене и поцеловать так, чтобы она забыла обо всем. Он хотел попробовать ее на вкус, услышать прерывистые вздохи, узнать, что скрывается под этими платьями.
Весь день его разум разрывался между двумя голосами. Один — разумный, спокойный — твердил, что нужно держаться подальше, сосредоточиться на деле в Айстри. Другой — нетерпеливый, бесстыдный — нашептывал: дразни ее, запоминай ее сладкий запах, взгляд темных, глубоких глаз. Ничего страшного, говорил этот голос. Она скоро уйдет. Рей никогда не узнает. Почему бы не развлечься, пока есть возможность?
С ухмылкой Джонас направился к ней. Он загнал ее глубже в угол, опираясь плечом о стену.
Она была странно напряженной, и бросала испуганные взгляды над его плечом. Поэтому Джонас встал так, чтобы скрыть от нее вид на рынок.
— Зачем ты это сделал? — очаровательно недовольно спросила она.
Джонас нахмурился.
— Он толкнул тебя. Он проявил неуважение к тебе, а следовательно, и ко мне.
Она скрестила руки на груди.
— Это было лишним.
— Не согласен, Кудрявая. Я не потерплю неуважения. И не потерплю, чтобы неуважение проявляли к тебе.
Он слишком много сделал, чтобы добиться своего положения среди воинов, и не собирался позволять никому его поколебать.
Он больше никогда не потерпит неуважения.
— Но ты его избил. Это было жестоко и… — она прикусила губу.
— Я напугал тебя, Силла? — он едва сдержался, чтобы не провести ладонью по ее щеке, зная, что она этого не оценит. — Или ты боялась за меня?
Уголки его губ дернулись вверх, когда он заметил ее раздражение.
— Я не боялась за тебя, — фыркнула она. Силла откинулась назад, запрокидывая голову к небу.
— Это было грубо. Мне не понравилось.
— Таков путь воинов. Это было всего лишь развлечение.
— Развлечение, — повторила она, снова бросая взгляд через его плечо, прежде чем посмотреть на него. — Ты привлек слишком много внимания.
— Да, — ухмыльнулся он еще шире, — и теперь никто в этом рынке не осмелится к тебе прикоснуться.
— Мы с отцом никогда так не поступали, — пробормотала она.
— Тогда твой отец сослужил тебе плохую службу, защищая тебя от реального мира.
