Силла издала сдавленный звук, пытаясь вскочить на ноги, но это уже не имело значения. Джонас уже взялся за дело и не остановится, пока не закончит. Бородатый мужчина не замешкался, и тут же замахнулся в ответ. Но он не знал, с кем имеет дело — не знал, что Джонас провел годы, уклоняясь от ударов и доводя до совершенства собственное чувство справедливости. Он легко увернулся, опустился и нанес мощный удар в живот мужчины. Смутное ощущение боли отозвалось в костяшках пальцев. Завтра он об этом пожалеет, но сейчас его вело лишь боевое возбуждение.
— Джонас, — умоляюще окликнула его Силла, натягивая капюшон своего… его плаща… глубже на лицо и беспокойно оглядываясь. Он не сказал ей, как приятно видеть ее в своем плаще, но, возможно, скажет, после того, как преподаст этому воину урок уважения.
— Извинись, — бросил Джонас, вновь врезав кулаком в подбородок мужчины.
— Джонас! — голос Силлы стал настойчивее, но он не обращал внимания. Это был его бой, и он собирался довести его до конца.
Гнев вспыхнул в глазах мужчины, признак того, что он все еще не усвоил урок.
Тот зарычал, ловким движением зацепил ногу Джонаса и повалил его на землю. Тяжелый кулак врезался ему в скулу, на миг перед глазами мелькнули искры.
Металлический привкус крови коснулся языка, и Джонас усмехнулся. Перехватив следующий удар, он резко подался вперед, встретив мужчину лбом. Послышался хруст хрящей, из разбитого носа хлынула кровь. В отточенном сотнями боев движении, Джонас перекатился и вдавил мужчину в землю коленями, крепко прижимая его руки к телу.
Затем отвел ладонь назад и громко шлепнул его по лицу. Это было скорее унижением, чем ударом, и когда щеки мужчины еще больше покраснели, Джонас знал, что добился своего.
— Извинись перед моей спутницей.
Мужчина сплюнул кровь, извиваясь под ним. Джонас ударил его еще раз, и звонкий звук разнесся по переулку.
— Я могу делать это весь день, — прорычал он.
Мужчина заморгал, красный след от руки четко отпечатался на его щеке. Джонас улыбнулся, зная, что этот воин теперь носит на лице клеймо позора.
— П-простите, мисс, — прохрипел он.
Джонас поднял его за ворот, приподняв над землей.
— Хочу, чтобы ты запомнил, как чувствуется мой кулак на твоем черепе, в следующий раз, когда решишь прикоснуться своими грязными руками к женщине, кунта, — прошипел он, нанося последний, безжалостный удар. Голова мужчины резко мотнулась в сторону, и Джонас отпустил его, позволяя рухнуть на землю.
Он поднялся, оглядываясь вокруг.
