Моя мама тоже человек, а я – нет, но мы с ней тоже родственники. Да, но мы с ней и не похожи ни капельки, я вся – в отцовскую родню, полностью «папина дочка». А у Эрика и Фрэнка – рост, глаза... Хотя... Эрик – блондин, а Фрэнк – жгучий брюнет. Зато у обоих волосы волнистые. Но Фрэнк холодный, а Эрик – горячий...
Мысли кружились в голове, а я крутилась по постели, сбивая простыни в жгуты, не в состоянии уснуть. И понимала, что эти мои метания ни к чему не приведут, что нужно, как минимум, вновь встретиться с Фрэнком, убедиться, что мне не показалось, расспросить Эрика.
Но я была слишком сильно перевозбуждена и никак не могла расслабиться настолько, чтобы уснуть. Наконец, когда за окном уже начало светать, я, в отчаянии, решила не открывать глаз и не шевелиться, пока не усну.
Поначалу это было сложно – тянуло перевернуться на другой бок, почесать ногу, в сто двадцать пятый раз попытаться поудобнее подоткнуть подушку. Но я сдерживалась силой воли, и, в итоге, это принесло свои плоды. Усталость взяла своё, тело стало расслабляться, сознание – путаться.
В какой-то момент, уже проваливаясь в сон, я почувствовала лёгкое прикосновение губ к своему виску, и едва слышный шёпот:
– Спи спокойно, Солнышко. Я рядом.
«Какой чудесный сон!» – успела я подумать, выключаясь.
Утром я проспала. Когда зазвонил будильник, я просто нажала кнопку, перевернулась на другой бок и моментально уснула вновь. А родители, занятые последними сборами в дорогу, тоже не сразу заметили моё отсутствие. Лишь обнаружив, что я так и не спустилась к завтраку, который, кстати, тоже слегка запоздал, мама пришла меня будить, и ей удалось это с большим трудом.
Я металась по комнате, спотыкаясь и роняя вещи – сказывался сильный недосып, глаза отказывались открываться, – пытаясь одновременно одеться, причесаться и найти второй кроссовок. Через какое-то время я поняла, что один у меня на ноге, а второй я держу в руках, но ещё несколько драгоценных минут было упущено. Мама отказалась выпустить меня из дома без завтрака, так что я стояла на кухне, давилась бутербродами, глотая их, почти не жуя, и слушала последние наставления отца, словно меня оставляли одну не на два дня, а минимум на месяц.
"
"– Да не торопись ты так! – воскликнул он, когда я всё же поперхнулась и закашлялась. – Мир не перевернётся, если ты разок опоздаешь на первый урок.
Словно меня волновал этот самый урок и вообще школа! Но не могла же я сказать, что спешу вовсе не в школу, а увидеть Фрэнка, который должен привезти Эрика.
