– Предлагаю начать с супа, пока он ещё тёплый. Вне термоса он быстро остынет, – Фрэнк протянул мне ложку, я взяла её и смяла в руке. Совершенно спокойно, он забрал её и протянул мне другую.
– Представь, что эта ложка не металлическая, а вырезана из бумаги.
Я осторожно взяла её, вспомнив, как в начальной школе мы делали посуду из папье-маше. Блюдце, чашечка и чайная ложечка выглядели почти как настоящие, но были неимоверно лёгкими, легче игрушечной посудки, бывшей у меня тогда. Представив, что держу в руке ту самую ложечку, я обнаружила, что могу держать её в руке, не ломая.
Аккуратно зачерпнув суп, я поднесла ложку к губам, продолжая думать про папье-маше, и у меня всё получилось. Дождавшись, пока я сделала несколько вполне успешных глотков, Фрэнк выпрямил первую ложку, уселся напротив меня и тоже принялся есть суп. Он так и оставался в мокрых брюках и кроссовках, а так же, как я заметила, в обычных, черно-серых носках."
"– А куда подевались те красивые носочки? – полюбопытствовала я.
– Лежат в комоде в моей комнате.
Теперь у меня есть альтернатива – отец и Роб, улетая, оставили мне свою одежду, у нас ведь практически один размер. Но твой отец отказался забирать эти очаровательные вещички, сказал, что владельцу они больше не нужны.
– Интересно, чьи же они? Я просто не представляю, кто из наших мужчин мог такое носить. Нужно будет спросить у папы, у кого он раздобыл это чудо.
– Обязательно спроси, мне тоже очень интересно. И должен же я поблагодарить того, кто поделился со мной своим гардеробом.
Доев суп, мы принялись за остальное. Котлеты Рэнди, их я узнала, фирменные пирожки Клер с бататом и грибами, жареные куриные окорочка и отбивные неизвестного происхождения – всё было хоть и холодным, но тем не менее, очень вкусным. Мы вдвоём быстро смели всё со стола, причём я ела практически вровень с Фрэнком. Ещё одно подтверждение моей взрослости, если бы оно было мне нужно. Кстати, Фрэнк предложил мне не заморачиваться с вилкой, а есть руками, что я и сделала, получив при этом от еды ещё большее удовольствие.
Под конец Фрэнк развернул лежащий на столе свёрток. Под полотенцем оказалось несколько слоёв газеты, потом полотняная салфетка, а под ней – мамины блинчики. Тонкие, нежные, ещё тёплые, промазанные растопленным сливочным маслом – всё как я любила. Пока я, повизгивая от восторга и предвкушения, пыталась свернуть верхний блин треугольником, безбожно рвя его при этом, Фрэнк, жестом фокусник, достал откуда-то баночку со сметаной.
