– Теперь ты понимаешь, почему я могла пропадать здесь часами? – спросила я, видя, с каким явным удовольствием он проглотил лакомство.
– Теперь понимаю, – улыбнулся Фрэнк.
– Спасибо, Саманта. Пока, Гидеон, – пристраивая миску с ягодами на животе, рядом с пакетом с сэндвичами, сказала я. – Мы пойдём.
– Хочешь показать Фрэнку своё любимое место? – понимающе кивнула Саманта.
– Да.
– Я думал, что ЭТО твоё любимое место, – поднял брови Фрэнк.
– Это моё третье любимое место, – помотала я головой.
– То есть даже не второе?
– Второе у неё – грядки с клубникой, – засмеялся Гидеон.
– Грунтовая ягода гораздо слаще и ароматнее. Но, к сожалению, доступна лишь пару месяцев в году.
– Помню, как Ники ползала по грядкам, ещё даже ходить не умея. И закатывала истерику, стоило попытаться её оттуда забрать. Элоиз приходилось дожидаться, пока она уснёт, чтобы унести её. Счастье, что у наших малышей лужёные желудки и никакой аллергии или диатеза у них просто не бывает.
– Иногда мне казалось, что она съедала ягод больше, чем весила сама, – засмеялся Гидеон.
– Ну, это вряд ли, – слегка смутилась я.
– Он шутит, – успокоила меня Саманта. – Но, знаете, Фрэнк, что меня всегда удивляло. Даже будучи двухлетней крохой, едва научившейся ползать, она выбирала исключительно спелые ягоды. И, в отличие от других малышей, никогда не совала в рот зелёные ягоды, листья или земляных червей. Уникальная малышка!
– Да, моя Ники самая уникальная малышка на свете, – с обожанием глядя на меня, сказал Фрэнк.
– И ты тоже. Самый-самый уникальный, – я счастливо вздохнула, глядя в его прекрасные синие глаза и прижимаясь щекой к его мощной груди. На какое-то время мы замерли, не в силах отвести глаза, пока не услышали покашливание Гидеона.
– Шли бы вы, ребятки, куда-нибудь, где будете одни. Не смущайте нас, стариков. Ой!
При его первых словах я отвела взгляд от Фрэнка и успела увидеть, как локоть Саманты врезался в ребра её мужа. Быстро поняв, что именно ляпнул, он примиряюще забормотал.
– Прости-прости, дорогая! Это я себя имел в виду, а ты у меня – самая молодая и самая красивая, клянусь!
– Ладно, ты прощён, – Саманта легонько чмокнула проштрафившегося мужа, который тут же сгрёб её в охапку, а их лёгкий поцелуй перерос в страстный.
– Нам, пожалуй, и правда пора, – смущённо пробормотал Фрэнк и, пятясь, выбрался из теплицы, благо дверь открывалась наружу. А пара в клубничном раю, похоже, даже этого не заметила.
