Да, сначала было очень больно, но ты знаешь, кровь гаргулий – настоящее чудо. Я на эту ногу уже наступать могу, правда! И, пап, познакомься, это мой Фрэнк.
Отец бросил короткий, но пристальный взгляд на Фрэнка, кивнул ему, затем какое-то время вглядывался в моё лицо, словно пытаясь определить, говорю ли я правду или просто успокаиваю его, потом оглянулся.
– Джеффри?
– Она, действительно, практически в порядке, – дядя Джеффри, имеющий дар чувствовать чужую боль, подошёл к нам. – Боль ещё ощутимая, но вполне терпимая.
Я сделаю тебе ещё укол обезболивающего, Ники, чтобы ты смогла спокойно поспать. Сейчас, когда рану ничто не тревожит, она вроде как и не болит. Но во сне ты можешь ворочаться и задевать её. Так что лучше подстраховаться, к чему лишние страдания, сейчас не средневековье."
"Я согласно кивнула, мысленно улыбаясь. Эта фраза была практически девизом дяди Джеффри. Будучи врачом всю свою долгую жизнь и чувствуя боль всех своих пациентов – не как эмпат, самому ему, к счастью, больно не становилось, он просто знал, где, что и насколько сильно у кого болит, – он был просто фанатом обезболивающих.
В разумных пределах, конечно. Но если что-то можно было обезболить, не нанося вреда здоровью – он это делал, даже если это был простой порез или синяк.
– Это просто невероятно, – говорил он между тем, тоже глядя на контуры повязки на моей ноге. – Последняя серьёзная травма в нашей семье, с которой я имел дело – перелом руки моей жены восемь лет назад. Романтичная у нас вышла первая встреча, не правда ли? – Это он сказал конкретно для Фрэнка, поскольку мы все эту историю прекрасно знали.
– Так вот, с тех пор все «травмы», что мне пришлось лечить у моих родственников, это ссадины, ушибы, мелкие порезы и ожоги. И, слава богу, кстати. Но лишь до недавнего времени. И вдруг – началось. В прошлый четверг – Каро, пулевое ранение бедра. В субботу – Томас, с бедром, разорванным когтями Линды. А теперь и ты, Ники, с ожогом – та-дам! – тоже на бедре. Знаете, я не удивлюсь, если через несколько дней кто-нибудь умудрится обморозить себе бедро, хотя как это возможно технически – я не представляю.
Ладно, пойдёмте в мою клинику, я сделаю тебе, Ники, укол. А вот насчёт перевязки – даже не знаю. В обычных условиях я бы предпочёл её поменять...
– Не стоит, – покачал головой Фрэнк. – Заживление идёт полным ходом, и в данный момент струп на ране буквально врос в повязку. Отдирать её сейчас – это заново вскрывать рану.
– Вот и я о том же подумал, – кивнул дядя Джеффри.
