Щенок, всё это время тихо лежащий в уголке дивана, поднял голову, взглянул на него, но, убедившись, что с дивана его сгонять никто не собирается, снова опустил морду на лапы и, как и все, с интересом уставился на Эбби.
– Меня зовут Абигайл Беннет. Первые двадцать два года своей жизни я была самой обыкновенной. Мой отец был фермером, мой муж был фермером. Моя жизнь была тяжёлой, но она ничем не отличалась от жизни всех женщин, которых я знала. Тяжёлая работа с самого детства, раннее замужество, частые роды. К двадцати двум годам я родила пятерых детей, но в живых осталось лишь двое.
Я увидела, как глаза Эбби наполнились слезами, и сама чуть не расплакалась от жалости к ней. Но, как оказалось, самое страшное было впереди.
– Мы жили в беспокойное время. Набеги индейцев были чем-то привычным, до нас постоянно доходили известия о том, что чью-то ферму сожгли, или где-то кого-то убили. Это было частью нашей жизни, мы к этому привыкли. Но однажды они напали на нашу ферму.
Голос Эбби звучал все глуше, слезы уже не стояли в глазах, а бежали по щекам.
– Не надо, – прижавшись губами к её волосам, почти простонал дядя Ричард. – Если тебе больно это вспоминать, то не надо.
– Нет, я хочу рассказать. Хочу объяснить, как я стала такой. Хотя, если честно, и сама этого не понимаю. В общем, индейцы убили моего мужа, детей и... меня.
– Но ты жива! – воскликнул Дуглас.
– Верно. И этого я не понимаю. Индейцы долго пытали нас с мужем. Точнее, мне это показалось очень долгим. Я... я не стану вдаваться в подробности, но это было ужасно.
Последнее, что я запомнила – с меня сняли скальп.
Тошнота подкатила к моему горлу, единственное, что меня удержало от падения в обморок – это осознание, что Эбби цела, совершенно цела, и что бы с ней ни сделали когда-то давно, теперь она жива и здорова.
Я видела, как напряглись лица мужчин, как зажмурился и сморщился, словно от сильной боли, дядя Ричард. Даже щенок уткнулся мордой в лапы и тихонько заскулил.
Эбби ласково погладила дядю Ричарда по щеке, а он перехватил её руку и прижался к ней губами.
– Я не знаю, сколько прошло времени до того момента, как я очнулась, – продолжила свой рассказ Эбби. – Но пепелище нашего дома, на котором я лежала, уже остыло. Рядом я увидела обугленные тела мужа и детей, сама я была частично присыпана обгоревшими обломками досок, я была вся чёрная от угля и копоти, но на мне не было ни единой царапины. И кожа головы была на месте, и даже волосы.
– Словно птица Феникс, – прошептал Ричард.
