За внешним блеском и лоском скрывались хищные клыки, готовые порвать глотку любому, кто подойдет слишком близко или обманется этой дурманящей красотой.
Именно поэтому молодые и юные, не знающие правил местной игры, так часто гибли ни за что, надеясь, что в итоге получат все, о чем только мечтали.
– Разумеется, моя принцесса, – поклонился Хаджар. – но ни один мужчина не отвернется от брошенной в него перчатки, если у него еще имеется честь.
Хаджар нагнулся и, как требовал этикет, поднял перчатку и убрал её в свой карман.
Сколько историй, сколько песен бардов сложено об этом простом жесте – своей перчатке в чужом кармане, но вот – из века в век, из эпоху в эпоху, мужчины пользуются своим правом законного убийства.
Именно мужчины.
Каким бы не было просвещенным в плане полового равенства общество Семи Империй, но древний закон распространялся лишь на представителей мужского пола.
Женщина не имела права кого-либо вызывать на дуэль. Как, собственно, и её саму.
– Ты слишком поход на них, – едва слышно вздохнула отходящая в сторону Акена.
Хаджару не требовалось уточнять, на кого именно.
– Моим секундантом, я надеюсь, выступит твой старший сын, Сальмю
– О, разумеется, старый друг, – глава Тарезов кивнул Брустру. – Карейн –не откажешься от чести стать секундантом главе Хищных Клинков?
– Секундантом человеку, который пытается убить моего друга? – удивился Карейн, но наткнувшись на строгий взгляд отца, развел руками. – Прости, Хаджар. Патриархата – злая штука.
Он встал по правую руку от Брустра, оставив Хаджара в полном недоумении.
Это была часть образа Карейна или он действительно считал Хаджара другом?
Проклятые интриги…
– Как бросивший перчатку, – обратился Карейн к главе Хищных Клинков. –выбирайте время и место.
– Время – сейчас. Место – внутренний двор моего дворца.
– Время и место – услышаны, – Карейн повернулся к Хаджару. – ваш секундант, взявший перчатку?
Вперед, без заминки, всяких сомнений или задних мыслей, вышел Эйнен. Одетый в камзол, держащий в руках шест-копье, он не страшась в данный момент объявил себя врагом если не всей аристократии, то рода Хищных Клинков.
Таков был названный брат Хаджара. Скользкий, как змея и бесстрашный, будто демон.
– Эйнен Кесалия, – представился островитянин.
– Какое оружие выберет ваш подопечный?
– Любое, какое по нраву сражающимся, – ответил Эйнен.
– Слова, получившего перчатку, услышаны, – кивнул Карейн, а затем обнажил свой разделочный нож, которым каждый истинный адепт приносил клятву на крови.
