Возможно Карейн не знал и сам, но скорее всего его связывала какая-то очень искусно составленная клятва. И Карейн, пройдя по лезвию, дал все намеки и все подсказки, какие только мог.
Все же, как гласила молва, ничто не могло связать вас крепче, чем клятва, принесенная Тарезам. Клан Торговцев знал в них толк.
– Каков наш план?
– Сейчас… увидишь."
"И Карейн первым, смело, без сомнений, вошел в пределы леса фейри. Сколько про них Хаджар слышал сказок от своих няни и матери. Про народ богини Дану – существу более древнему, чем нынешние боги.
О том, как некогда, народ фейри – Туатха де Даанан, славные не только своими красотой, изяществом в одежде, но и магией с воинским искусством, сражались против богов.
Они, обладая артефактами невероятной силы, уже начали одерживать победу, но их предали и великие воины и маги проиграли. Но милостивые боги не стали истреблять столь удивительный народ. Они изгнали его с Седьмого Неба – мира богов и отправили скитаться на границу мира духов.
И потому фейри – ближайшие их волшебных народов к смертным.
Потому что они наказаны вечно пребывать на границе уже не смертные, но еще не духи.
Слушая эту историю, Хаджар, в те времена, не находил в ней ничего, кроме очередной красивой сказки. Теперь же он цеплялся за оговорку про богиню Дану.
Первые лже-боги, это древнейшие из духов, которые сбились со своего пути и решили подчинить себе все четыре мира. Их потомки – заполнили Седьмое Небо и так появился Яшмовый Дворец с его Яшмовым Императором – правителем всех богов и всего сущего, видимого и невидимого, былого, настоящего и прошлого.
Так появилась Книга Судеб, Книга Тысячи и все её бесчисленные имена. Так появились люди, так появились их жизненные пути. Так началась первая из Эпох.
Но если до лже-богов существовала некая Дана, которая создала народ фейри, то…
Хаджар не знал, что следовало после “то…”. Возможно, ответы на подобные вопросы, можно найти только в самых закрыты библиотеках страны Бессмертных. Если не на самом Седьмом Небе или у Князя Демонов.
Лес фейри выглядел именно так, как себе и представлял Хаджар. В каждом камне, каждом дереве, каждом дуновении ветра сквозь кроны, чувствовалась магия.
Не те фокусы, которые с трудом воспроизводили адепты мира смертных, а самая настоящая магия. Когда свет, пробежавшись по листьям дубов и берез, вдруг превращался в смех звезды, скучающей по черному бархату неба, а затем, вливаясь в дерево, он позволял тому вздохнуть.
