Даже одной ногой стоя на пороге дома праотцов, Карейн отказывался снимать свою маску. Хаджар хорошо был знаком с подобным типом людей. И, даже, относительно близко знал и знает некоторых его представителей.
Неро… Хельмер…
Все они скрывали под этой маской грызущую их изнутри боль.
Те, кто смеется громче и ярче всех, на самом деле, внутри, терпят самую жуткую и ядовитую тоску.
– Почему твой отец хотел тебя убить?
Карейн засмеялся. Кашляющим и слегка печальным смехом.
– Мы на границе мира духов, Хаджар… в стране фейре… месте, о котором матери и бабушки детям… сказки рассказывают.
А тебя… мой отец интересует.
– Что-то мне подсказывает, – теперь уже пришел черед Хаджара улыбаться. –это все как-то связано.
Карейн промолчал. Затем устало вздохнул и прикрыл глаза.
– У нас есть только сутки, Хаджар. Затем я умру. А после этого закроется проход в мир смертных. Ты точно уверен, что хочешь тратить на разговоры время? Или ты не чувствуешь, как мир духов постепенно поедает тебя изнутри.
Хаджар действительно это чувствовал. Мистерии меча синего ветра пока защищали его энергетическую структуру от местной хищной атмосферы, но это было одно из тех сражений, что заранее обречены на поражение.
Не пройдет и недели, как энергетическое тело Хаджара полностью разложиться, а вместе с ним и физическая оболочка.
Глава 967
Дул ветер. Он качал волнами высокую траву на широком лугу, посреди которого замерли две фигуры. Развевались синие одежды Хаджара, на которых белые облака плыли под светом мерцающих звезд.
Он держал в руках меч, который был приставлен к горлу лежащего на земле Карейна.
От левого, до правого горизонта, они были единственными, кто тревожил покой луга.
– Для того, чтобы ответить на твой вопрос, Хаджар, мне сперва нужно задать свой собственный.
– Я слушаю.
– Как ты думаешь, – Карейн прикрыл глаза и, несмотря на чужой меч у собственной глотки, расслабился. – Кого торговцы ненавидят больше всего? Ну, кроме попрошаек.
Хаджару не нужно было много времени, чтобы ответить на этот вопрос.
– Воинов.
– В чем-то, ты, конечно, прав, Хаджар. Воины ненавидят торговцев, торговцы – воинов. Первые последних за то, что те их всегда обманывают и наживаются, а последние первых за то, что те сильнее. За то, что могут силой отнять то, что торговцы наживают своим трудом.
– На моей памяти, обычно наоборот, – фыркнул Хаджар. – обычно это торговцы становятся причиной, по которой гибнут воины.
