– Мой отец не такой идиот… Нет, он задумал не победить время, а наоборот – помочь ему.
– Помочь? Как можно помочь времени?
Карейн открыл глаза и посмотрел на Хаджара. Он кисло и горько улыбнулся.
– Ты ведь видел того уродца, который засел внутри меня?
Хаджар только кивнул.
– Тогда позволь я тебе все объясню, – Карейн вновь откинулся на импровизированную подушку. – Нельзя просто так отнять время у адепта, Хаджар. Все же, это будет воровство. А торговцы – не воры. Да, они… мы, обманываем, приворовываем, обторговываем, обвешиваем – называй как хочешь.
Но те, кто воруют – они воры. Мы же – торговцы.
– А есть разница?
– Для воина может и нет, но для нас… наших принципов чести – есть. Мы обмениваем один товар, на другой. Мы всегда должны, после того как взяли, что-то отдать. Иначе мы уже не торговцы, а простые преступники. Это совсем иная ипостась.
Хаджар промолчал.
Он вспомнил Саймона – пухлого снабженца Лунной Армии Лидуса. Тот, когда напивался, рассуждал о чем-то подобном. А затем сдирал с несчастного воина, потерявшего шлем, в три дорога за то, что отдать из схрона новый.
Но, все же, всегда отдавал…
– Ты видел храм моего отца?
Хаджар опять кивнул.
– Я тоже… хотя, видят боги и демоны, хотел бы никогда его не видеть… –Карейн прокашлялся. По уголкам его губ стекала алая струйка. – Отец всю жизнь искал способ, как можно стать сильнее. И он нашел его в том, что сейчас надето на тебя…
Хаджар опустил взгляд и посмотрел на развевающиеся одежды на ветру…
– Зов…
– Именно, – Карейн вновь прокашлялся.
– Он всегда полагал, что ответ на вопросы – как дать силу адепту, забрав у того время, кроется в смешении человеческой и нечеловеческой крови. И, видят боги, он серьезно преуспел в этом вопросе.
Хаджар вспомнил тайный храм Тарезов и те фигуры, что он там видел.
– Количество жен твоего отца… Все они…
– Носительницы различного наследия крови, – перебил Тарез. – Попутно с остальными своими эксперементами, он пытается вывести нечто уникальное, что было бы не только могущественным существом, но и связано с ним кровью.
Такими были мои многочисленные братья и сестры.
– Но мне казалось, ты единственный сын семьи Тарез.
– Единственный, кому посчастливилось дожить до возраста, который позволил бы мне сбежать в школу Святого Неба, – криво улыбнулся Карейн. – Знаешь, у меня было так много братьев, что в какой-то момент отцу стало лень придумывать им имена. Всех называл он называл…
– Имир…
– Именно.
