– Яснее ясного, что речь шла о чистом надувательстве, но это было сильнее его: он не мог сидеть сложа руки. И потом, заплатив выкуп, покупаешь маленькую надежду, пусть ложную. Или немного покоя, краткую передышку посреди мучительной тревоги, которая никогда не оставляла его.
Драму этого отца Джербер мог пережить только в воображении. Оба родителя Дзено умерли до срока.
– Полагаю, что многие звонили на автоответчик, а потом вешали трубку, ничего не сказав, – выпалил он, держа в памяти очкастого синьора в телефонной кабинке.
– Странно, что ты об этом заговорил, – изумился Пьетро Дзанусси. Он показал на полочку со стационарным телефоном, бело-голубым, с клавишами, какие часто встречались в квартирах девяностых годов. Телефон был подключен к автоответчику старой модели: в аппарат до сих пор была вставлена маленькая аудиокассета.
Психологу стало любопытно, что именно даст ему прослушать приятель. Но тот медлил.
– На протяжении лет накопилось немало версий того, что случилось с моим братом, – продолжал Пьетро Дзанусси.
– Вначале газеты продвигали историю о монстре и убедили всех. Полиция пошла по этому следу, просто чтобы не раздражать общественное мнение, хотя со временем появились другие версии, не столь привлекательные для СМИ, но вполне вероятные. Например, Дзено мог упасть в море: поскользнуться где-нибудь на склоне и разбиться о скалы. Или погибнуть, заблудившись в лесах Арджентарио, где его труп сожрали кабаны.
Взгляд Джербера снова устремился в тот угол, где стояли заляпанные грязью башмаки и палка.
Он продолжает искать брата, подумал психолог про себя. Вообразил, как в свободные дни Пьетро Дзанусси бродит по дебрям в одиночку, надеясь найти обрывок ткани, шлепанец или, в самом кошмарном случае, человеческие останки.
Все версии, изложенные приятелем, предполагали смерть. И это было естественно.
– И все-таки после стольких лет самой приемлемой версией мне кажется похищение.
– Почему? – спросил психолог; ему не терпелось узнать причину такой уверенности.
– У меня нет никаких доказательств, подтверждающих мои слова, – сразу предупредил его Дзанусси.
– Просто ощущение, которое с годами только усиливается, – заключил он, глядя на магнитофон. – В тот день кто-то забрал Дзено.
Психолог вспомнил синьора с волдырями на руках и его сообщницу, покрытую татуировками. Но вряд ли Пьетро Дзанусси имел в виду этих двух проходимцев. Что он знал или думал, что знает?
– Кто-то что-то сделал с моим братом, что-то очень плохое, – продолжал тот.
