– Потому что Дзено умер, в этом я тоже уверен.
Джербер подумал о синьоре в очках.
– Я уверен, что виновник все еще на свободе, где-то там, – заявил старый приятель.
Психолог отметил, что, стоило Пьетро Дзанусси заговорить об этом воображаемом человеке, как речь его замедлялась и взгляд тускнел.
– Двадцать пять лет он уживается со своей ужасной тайной. Продолжает жить дальше как ни в чем не бывало. Но я уверен, что время от времени его одолевает любопытство: не изменилось ли что-нибудь, нет ли каких-нибудь новостей… И тогда он подходит ко мне.
Наблюдает за мной. Да, он тайком за мной следит.
Пьетро Дзанусси перевел взгляд на Джербера, и тот вдруг понял, что к нему это относится тоже. Ведь и он сегодня наблюдал за старым приятелем через витрину.
– Может, в один прекрасный день он отважится предстать передо мной…
Психолог не знал, что отвечать.
Дзанусси расхохотался:
– Нет, я не тебя имею в виду… Ты был слишком мал, и потом, у тебя есть алиби: нога в гипсе.
На какой-то миг Джербер испугался, что под подозрением именно он.
С другой стороны, он не мог поклясться, что бывший товарищ по играм полностью в своем уме. Он с облегчением вздохнул и снова устремил взгляд на кассету, вставленную в автоответчик.
– Если наличие похитителя – всего лишь твое ощущение, что такое я должен услышать?
Приятель заглянул ему в глаза.
– Я называю его молчуном.
Но синьор в очках по-прежнему со мной не разговаривает. Ничего не говорит мне. Совсем ничего.
У Джербера мурашки побежали по коже.
Когда Дзанусси уже собирался нажать на клавишу, чтобы прослушать запись, в кофеварке, поставленной на огонь, забулькало.
Приятель повернулся к кухоньке.
– Погоди-ка, кофе готов, – объявил он и удалился без дальнейших объяснений.
23
На столешнице две грязные чашки. Снаружи, за окном, дождь прошел, но вечернее небо затянуто облаками.
Джербер стоял посреди комнаты. Пьетро Дзанусси прислонился к стене."
"– Ты был прав: все эти годы на автоответчик поступало много бессловесных звонков, – говорил этот последний.
– Некоторые из любопытства набирали номер, напечатанный на листовке, и, прослушав обращение папы, вешали трубку… Но происходила одна странная вещь: каждое лето, в годовщину исчезновения брата, кто-то звонил и молчал. Иногда несколько секунд, иногда целую минуту: это можно слышать на записи.
Пьетро Дзанусси включил автоответчик. Как он и сказал, на пленке записалась тишина.
