Выйдя из комнатки Эвы, столкнулся с домоправительницей, которая встретила его недоуменным взглядом, возможно спрашивая себя, к чему такая спешка.
А может, просто взглянула мне в лицо, сказал себе Джербер, понимая, что вид у него удрученный.
Женщина сообщила, что Майя, воспользовавшись тем, что доктор проводит сеанс, пошла прогуляться.
Психолог едва обратил внимание на ее слова.
– Скажите ей, что я приеду завтра, – бросил он на ходу.
Ему вовсе не хотелось видеть Майю, не было настроения. И представить только, что по пути сюда он не думал ни о чем другом, только о том, с каким выражением лица примет девушка редкую книгу, приобретенную специально для нее.
Он насладился бы, видя, как она ошеломлена, как на белоснежной коже щек проступает румянец.
На обратном пути во Флоренцию томик в пурпурной обложке так и лежал на сиденье «дефендера», бесполезный, как все, что в жизни легковесно, когда эту самую жизнь словно подавляет реальность. Ныне ничтожный дар казался ему неуместным. Ведь он ездит сюда не для Майи, а для Эвы.
Как он мог так быстро об этом забыть?
На самом деле, ведя машину ясным вечером конца февраля, Джербер был прежде всего зол на самого себя и искал повод для самобичевания. Плененного мальчика из истории Эвы нельзя было освободить, доктор никак не мог помочь ему. Никто не мог.
Если предположить, что мальчик вообще существовал.
Но последнее соображение утрачивало смысл: истории, касающиеся детей, даже вымышленные, глубоко трогают душу.
Я копал полдня, так что пей без фокусов!
Фраза негодяя не выходила из головы.
Поэтому психолог должен был все выяснить.
– Ну как ты? Сколько лет, сколько зим, – раздался пронзительный голос из смартфона, лежащего рядом с книгой для Майи."
"– Хорошо, – отозвался Джербер, не отвлекаясь от дороги и всячески стараясь скрыть то, что его мучило. – А ты? Глория? Девочки?
– Спасибо, превосходно.
Уже долгие годы они с Ишио перезванивались редко и выходили на видеосвязь, только чтобы поздравить друг друга с Рождеством.
В последний раз они лично встречались на похоронах синьора Б.
– Ты ни разу не приехал в Милан нас проведать, – упрекнул кузен. – Уж не помню, сколько раз я тебя приглашал.
Он работал в коммерческом банке и занимался биржевыми инвестициями. Такое и во сне не снилось, когда они были детьми. Но по сути, дело житейское, верно? Мальчиком Ишио хотел исследовать вулканы и твердил об этом так убежденно, что Пьетро был уверен: у него получится.
