Вот ведь как оно вышло — ехала-то в консерваторию, а получила что? Фигу с маслом получила и тетю Верочку в придачу!"
"Нет, конечно, тетя ее облагодетельствовала, позволила жить у себя, а то пропала бы Люсинда совсем! Сколько она видит на своем рынке именно таких, молоденьких и совсем пропащих, подсевших на наркоту, дрожащих, пьяненьких, в рваных колготках, с ярко наведенными глазами и губами на юных, ужасающе порочных, мятых лицах!.. Некоторых, совсем уж плохоньких, Люсинда жалела и подкармливала по секрету от Ашота, который за такую жалость от нее мокрого места не оставил бы, и несколько раз ездила в вешняковскую церковь, ставила свечки за всех несчастных и горемычных — сама-то она и впрямь хорошо устроилась! Если бы только не Ашот, то и вообще замечательно.
Впрочем, если бы не Ашот, появился бы непременно Казбек или Махмуд, и еще неизвестно, стали бы они так с ней миндальничать! Ашот хоть Любу побаивается!
Она опомнилась, только когда поняла, что и Липа, и этот новый сосед с длинной фамилией смотрят на нее и ждут.
А чего ждут, она не поняла, все прослушала.
— Люсь, ты к Жене когда-нибудь заходила?
— Да сто раз! Убираться, он сказал, не надо, а надо будет, только когда он гонорару свою получит. Зато он мне роман читал! — похвасталась Люсинда. — Он его всем читал!
— Мне не читал, — сообщила Олимпиада.
— Да как же тебе читать, когда ты все время на работе! А мне читал и дяде Гоше читал, я знаю. А Филипычу вообще домой давал. Я однажды пришла, а он уходит, Филипыч, и у него такая папка здоровая! И он мне сказал, что Евгений — это он так Женьку называет! — дал ему свой роман почитать.
А Женька потом объяснил, что это будет независимая рецензия, вот как!
— Кто такой Филипыч?
— Красин Владлен Филиппович, кажется, плановик из НИИ. Он тут всегда жил, я его маленькой очень хорошо помню. Он мне все время странные вопросы задавал — почему у меня такие плохие манеры и почему я так громко говорю. А однажды конфету дал большую, а оказалось, что это пустой фантик. Я тогда так переживала, а бабушка рассердилась.
— Олимпиада Владимировна улыбнулась воспоминанию. — Повела меня в булочную на Гоголевский и купила килограмм таких конфет. И сказала, чтобы я ни у кого ничего не брала.
— На каком этаже он живет?
— На первом, — сказала Люсинда. — Рядом с нами. Там, на первом, мы с тетей Верочкой, Люба, баба Фима и Филипыч.
— Вы видели, как он оказался на площадке, когда госпожа Парамонова кинулась на… писателя?
Олимпиада посмотрела на Люсинду и пожала плечами.
