Конечно, никто не дал бы мне никаких официальных полномочий, да и времени у меня было в обрез, потому что слишком задерживать расследование такого громкого дела русская прокуратура ни за что не стала бы, но за меня просила генеральный прокурор Женевы, кроме того, у меня есть некоторые заслуги, в том числе и перед Россией. Мне казалось, что в одиночку будет быстрее и надежней разобраться. Так оно и вышло. ФСБ, начав разрабатывать дом и всех соседей, неизбежно спугнула бы Володю, который и так сильно нервничал. Он просто исчез бы, и никто и никогда его не нашел бы, а о том, что я веду… расследование внутри дома, — Добровольский улыбнулся, — он не знал, конечно.
Потому и возвращался каждый день домой и даже сказал нам, что продает квартиру.
— Но ты же так переживал, что нас застукают! — сказала Олимпиада с отвращением. — Ты говорил, что не хочешь провести остаток дней в русской тюрьме, помнишь, в лаборатории слесаря?
— Я врал, — заявил Добровольский самодовольно. — Я не хотел, чтобы ты знала тоже. Я был уверен, что, как только узнаешь ты, узнает и Люся, и дальше информация начнет распространяться бесконтрольно и стихийно.
— То есть нас не могли схватить в квартире дяди Гоши и отволочь в тюрьму?
— Теоретически могли. Практически вряд ли.
— Только попробуй еще сказать, что у тебя был с собой мобильный и ты заставил меня лезть на крышу, только чтобы проверить, смогу ли я сдавать нормы ГТО!
— Мобильного не было, — признался Добровольский. — И я боялся, что преступник вернется с пистолетом, а мы в мышеловке, без света и оружия.
Застрелить нас было бы просто, проще не придумаешь. Вот пистолета я на самом деле очень боялся. Больше всего в тот момент. Ты молодец, зачем тебе нормы ГТО, ты и так вылезла! Кстати, откуда ты знаешь про ГТО? Ты же еще маленькая! Это мы в школе сдавали, а ты не могла ничего такого сдавать!
— От бабушки, — огрызнулась Олимпиада. — Она сдавала. На золотой значок. И сдала! Она мне его даже показывала, и он до сих пор у меня лежит в шкатулке.
Добровольский взял ее руку и поцеловал.
Ему нравилось целовать ее руку — тонкие косточки, нежная кожа, узкое запястье.
— Не отвлекай меня, Павел!
— Как это? Почему?
Сдвинув брови, она думала.
— Хорошо, а Племянников?
— А что Племянников? Он оборудовал себе лабораторию и зажил королем. Он делал любимое дело и получал за него деньги. Последствия его не интересовали, да он их и не представлял. На «Рижской» после взрыва он, скорее всего, не был. На «Пушкинской» тоже вряд ли.
