Противник перебрался через Великую Китайскую стену, и все вокруг пылало, как степь во время пожара. Потушить его удастся только совместными усилиями и только на короткое время.
— Боже мой, — сказал Добровольский, тяжело дыша, когда пожар был кое-как потушен. — Как я попал!.. Ну ладно ты, молодая еще, а я-то, я-то!..
Олимпиада засмеялась — ей нравилось, что он говорит «как я попал!», в этом слышалось обещание, которого ей так хотелось.
— А сколько времени? — спросил он, зевая. — Ты же вроде хотела посмотреть!
— Полвосьмого, — ответила Олимпиада и тоже зевнула.
— По крайней мере было тогда, когда я смотрела. Теперь уж больше!
— Как полвосьмого? Полвосьмого чего?
— Утра, конечно, Павел! Или ты думаешь, что спал до вечера?
— Я думал, что спал пять минут!
Он не мог проспать всю ночь и даже не заметить этого! Не мог, и все тут. У него классическая бессонница с самой молодости, он всю жизнь принимает снотворное, и чем дальше, тем серьезней препараты! Он вообще не может спать в гостиницах, самолетах и в чужих постелях — только дома и если повезет! Нет, это невозможно!.
.
Часы показывали девятый час.
Обнаружив это, Добровольский вдруг совершенно расслабился, улегся обратно на подушку и обстоятельно пристроил на себя Олимпиаду Владимировну.
— Мне на работу надо, — сонным голосом сказала она. — Опоздаю, Марина меня съест! А-м-м! — И она укусила Добровольского в предплечье. — Возьмет и съест.
— Мне больно!
— Да ничего тебе не больно.
И они полежали, глядя в потолок, как будто там показывали райские картины.
Ничего там не показывали, лишь трещина бежала от люстры в правый угол.
— Я не храпел?
— Храпел. Стены тряслись просто. Еще ты стонал и метался, чуть не столкнул меня с кровати. Тебе кошмары снились?
Добровольский подумал.
— Да нет. Не снились. Вообще у меня бессонница, я очень плохо сплю всегда, а сегодня что-то… разоспался.
— Вот и хорошо, — сказала Олимпиада и зевнула тихонько, — а я проснулась в семь, сходила в ванную, вернулась, а ты все спишь и спишь!..
— Зачем ты в семь ходила в ванную?
Тут Олимпиада ужасно смутилась.
— Ну-у, у меня были всякие дела… Умыться, зубы почистить, чтобы… чтобы быть свежей, когда ты проснешься! Вдруг тебе захочется меня поцеловать, а у меня зубы не чищены!
Он подумал.
— Ты теперь всегда будешь вставать в семь и бежать в ванную, чтобы почистить зубы?
— Всегда — хорошее слово, Павел.
— Очень хорошее, — согласился Добровольский, — и если ты не намерена вернуть своего кавалера…
— Павел!
Он передразнил ее.
