— Люся, — спросил Добровольский задумчиво, и они обе моментально перестали шептаться. — А куда вы шли, когда обнаружили Парамонову?
— За тортом, — с готовностью отозвалась Люсинда. — Тетя Верочка тортика захотела. Я и пошла. Только на лестнице ко мне Ашот пристал, это мой хозяин с рынка. Прям теперь и не знаю, как я к нему на глаза покажусь, я ведь его веником отходила!
Вот те на, подумал Добровольский.
— А что Ашот делал на лестнице?
— А-а, он к Любе приезжал, чтобы она ему погадала! Она ему часто гадает, он у нее совета просит.
Я иду, а Любина дверь открывается. И он ко мне сразу — шасть! Ну вот в точности навроде Липиного хахаля. Ой, прости. Лип!"
"— Он мне не хахаль, — мрачно сказала Олимпиада. — Он мне никто!
— Ну и правильно, ты только не расстраивайся, Липочка.
— Да я не расстраиваюсь, с чего ты взяла!
— На наш с тобой век мужиков уж точно хватит, знаешь, как моя мама всегда говорит — была бы шея, а хомут…
Добровольский вдруг рассердился:
— Мы говорим про Ашота, Люся! Он вышел, и что дальше?
— Ну, он злой был как собака, что-то там она ему не правильно нагадала! А она говорит, надо, мол, приезжать чаще и не на пять минут-то, гаданье, мол, серьезное дело! А когда она дверь закрыла, он и полез ко мне! Ну… мы подрались маленько, на улице уже, а потом я в подъезд ломанулася и к Липе забежала, а Ашот давай в дверь барабанить! Уж и не знаю, что было бы, если бы Владлен Филипыч сверху не пришел! А он пришел и вежливо так спрашивает Ашота, вам, мол, Олимпиаду Владимировну, что ли, нужно? А тот ничего не сказал, только ботинком саданул в косяк и вниз побежал.
Добровольский подумал:
— Красин шел сверху?
— Да, вроде бы сверху. А так я не помню! Я ж… того, думала, убьет меня Ашот, проклятый! Гадать он приехал! Все гадает! А Люба говорит, нечего, мол, на пять минут приезжать, гадание дело-то серьезное! А он ей на это…
— Постойте, — остановил ее Добровольский. — Выходит, Ашот был у Любы только пять минут?
— Ну да. Люба так сказала. А потом он стал ко мне приставать, и я его веником, веником!.
. Ну, он сел в машину да уехал, вот и все.
— Вы видели, как он уехал?
— Видела, я же к Липе забегала! Дверь была открыта, хахаль исчез, и я в окошко посмотрела, как машина поехала.
— Так, — сказал Добровольский. — А где был… хахаль?
— За сигаретами ходил, — объяснила Олимпиада. — Он мне потом сказал.
— То есть теоретически, — подытожил Добровольский, — и тот, и другой могли в это время зайти к Парамоновой в квартиру и убить ее.
