Эти руки еще никогда не трогали меня."
"Они поднимают меня и уносят оттуда, где я до сих пор слышу непрекращающиеся рыдания Вики вперемешку с истошными криками. Он не убил ее, он не убил ее… Он оставил ее умирать.
Где-то совсем рядом слышится звук заведенной машины. Сильные руки больше не прижимают к себе мое тело, и я тут же вновь оседаю на землю. Ноги не держат совсем. И тогда с меня стягивают мешок, взъерошивая волосы и ослепляя солнечным светом.
Глаза в глаза. Ни миллиметра в сторону. Они у него янтарные, но совсем чужие.
Незнакомые. Но такие же опасные.
- Так вот ты какая, Аля…
Лицо Руднева Давида медленно приближается. В его руках я улавливаю металлический блеск ножа. Я дергаюсь, но тут же морщусь от боли. Он тянется к моим рукам и резко отрезает впившуюся в кожу веревку.
Также медленно он отстраняется, не сводя с меня изучающего взгляда.
Он сидит передо мной на корточках. Такой высокий и большой. Опаляет меня своим дыханием. Разглядывает словно диковинку, попавшую ему в руки.
А затем припечатывает:
- Артема убили.
Я его брат, а ты, кажется, носишь его ребенка?
Этот мужчина с глазами Руднева улыбается мне, но я ему не доверяю. Как говорил Артем, доверие – это слишком дорогой ресурс в наше время.
Я вцепилась в него настороженным взглядом. И все не могла прийти в себя. В голове до сих пор звучит череда выстрелов.
Этот человек убил всех в этом доме, кроме… Вики. Я осторожно скольжу взглядом выше, за спиной - его люди. И много черных больших автомобилей, брошенных кое-как и явно в спешке.
Это брат Руднева, которому нужен мой ребенок. Он явно не простой человек, и он точно не позволит мне сбежать.
- Ну и сестрица у тебя, - он пытается выцепить мой взгляд.
Но я смотрю мимо него и до сих пор слышу ее крики. В моих глазах стоит соленая пелена от жалости к ней.
Ты точно глупая, Аля, ведь она собиралась тебя убить, а теперь ты ее жалеешь?
- Ну и брат… у вас, - хрипло в ответ.
Он смеется. Тихо. Хрипло. Но глаза его остаются серьезными и хладнокровными. В них нет огня, который моментально вспыхивал в глазах Артема.
Ловлю себя на мысли, что сравниваю их не в первый раз. И зажмуриваюсь.
Брат Артема поднимается в полный рост, заслоняя собой солнце. И смотрит на меня сверху вниз в ожидании.
Я не понимаю, что он от меня хочет. На секунду кажется, что я даже не помню, кто он. Я только вижу его рубашку, залитую кровью - прямо как у Руднева, когда он убил Кирилла.
Они ничем не отличаются. Давид также жесток, а я все также схожу с ума.
