В лучшем случае тебе отрежут язык – за твою дерзость, а в худшем – ты не выживешь после первой ночи, когда тебя пустят по кругу.
- Вы хотели отрезать мне язык?
Руднев тихо смеется, но затем он вмиг становится серьезным.
- Перестань мне выкать, - приказывает он.
Громко сглатываю, наспех надевая штаны. Черт, я по-прежнему обращаюсь к нему на «вы», но оно и не мудрено. Не останавливаюсь одеваться, потому что я не хочу продолжения этой грязной ночи. Однако, Руднев не предпринимает никаких шагов, и это немного успокаивает меня.
- Удивительно, что после трех лет в детском доме ты осталась такой непорочной, Аля. И наивной. В возрасте, в котором ты туда попала, очень трудно вклиниться в семью безумно злых детей, не правда ли?
Только киваю головой. Мне не хочется говорить об этом с ним. Да, дети были жестоки со мной, и только Вероника была добра ко мне. Только благодаря ей я не сломалась.
- Я был не мягок. Но по-другому я не умею и не буду, а другие и вовсе не захотели бы.
Что это? Оправдание? Значит ли это, что он отпустит меня?
- Не оправдывай себя, - бросаю я, проходя мимо.
Сердце замирает, когда мы пересекаемся в тесном проходе ванной. Почти соприкасаемся телами. И в один миг он обхватывает мое запястье – сильно, заставляя меня притормозить и почти что уткнуться в его грудь.
Мы застреваем в проходе. Я перестаю дышать.
- Ты намазалась мужским гелем? – прищуривается он.
- Другие мне не понравились, - гордо вскидываю взгляд, вложив в свой взгляд максимум чувств, что я испытываю к этому человеку.
Негативных чувств.
- Оправдания, как и извинения – не мой конек. Я лишь хочу тебя предупредить. Быть со мной рядом – опасно, и порой за это приходится платить высокую цену. Теперь ты носишь моего ребенка, Аля, и мне все равно, как ты хотела это скрыть и куда ты собиралась бежать…
- Я не…
- А ты собиралась бежать, Аля.
Замолкаю, встречаясь взглядом с янтарными глазами. Руднев не спрашивает. Он утверждает.
А я не оправдываюсь. Видимо, это тоже не мой конек.
- Я не хотела быть рядом с тобой.
И я не хочу платить за эту высокую цену.
- Так распорядилась судьба. Так вышло, что мы друг другу не чужие люди, Аля, - ироничная усмешка трогает его губы.
- Что?
Руднев продолжает удерживать меня, раскрывая завесу тайны, известную только ему.
- Я бы никогда не подумал, что вы родные сестры. Разное воспитание, разные ценности… - его взгляд такой же туманный, как и его речь.
- Родные сестры? – недоверчиво и вызывающе.
- Твоя сестра – это моя бывшая жена.
