Меня зовут Элла Борисовна, а это мой муж сухарь – Ильяс.
Она улыбнулась. Что ж, мой муж тоже сухарь, но говорить это ему в лицо было страшно. А вот Элла Борисовна своего мужа явно не боялась.
Пока я проводила аналогию, внимание родителей переключилось на Богдана, чему я была несказанно рада. Рука Руднева на моем плече отвлекала от раздумий, но он поддерживал семейный спектакль. Его понять было можно.
- Наконец-то мы познакомились с вами очно, а не только через каналы СМИ, - его отец усмехается.
Усмешка сухая. Даже жесткая.
Но Элла Борисовна счастлива. На первый взгляд.
А если они тоже притворяются? Хотя, для кого?
Интересно, теперь я всегда буду сравнивать их с нами?
Семейный ужин проходит тихо и спокойно. Я приглядываюсь к его родителям, они – ко мне. Да и Богдан привыкал к роли внука – Элла Борисовна почти не выпускала его из рук. Это плохо, наверное, но возразить я не осмелилась. Их тоже можно понять, ведь почти год сын скрывал от них родную кровь.
И все же права была Наталья, предусмотрительно посоветовав мне собрать волосы в хвост.
- Люблю, когда девушка следит за своими волосами. Это необычно! А то взяли в моду лохматыми ходить, - улыбнулась Элла Борисовна.
Я с ней молча согласилась, едва сдерживая улыбку. Артем усмехнулся.
- Мама, ты абсолютно права. Аля вообще необычная девушка…
- Конечно! Тебя терпеть – святой быть, - смеется Элла, не зная правды о своем сыне.
Мы с Артемом встречаемся взглядом. А затем его мама просит рассказать, как мы с ним познакомились. Эту инициативу я скидываю сразу на Руднева.
Вспоминать это не хотелось, и Артему, видимо, тоже, потому что он отмахнулся от этой щекотливой темы.
- Артем, как там Давид? Ты приглядываешь за ним?
- Все хорошо, мама. Скоро он вновь улетает за границу. Перед этим он навестит вас, - ручается Руднев.
- Хорошо, если бы вы приехали вместе, - поддержал Ильяс жену.
- Мы бы сделали семейную фотографию! – воодушевилась мама.
- В другой раз, - сухо оборвал Артем, - мама, выпусти Богдана из рук. Разбалуешь, потом Аля не отучит от рук.
- Все хорошо, что ты… - я растерялась от поддержки Руднева, его мама поникла."
"- Наш сын прав, дорогая. Помнишь, как ты приучила к рукам Давида? Много лет носила на руках, аж спину лечить пришлось.
- Не стоит переживать, Элла Борисовна. Один день погоды не изменит, - дарю ей улыбку, и Элла расцветает.
Она очень скучала по внуку. Артем в связи с положением лишил их даже такой радости…
- Давид у нас был капризный, - объясняет мне отец.
Я киваю.
