Значило ли это, что нам придется остаться с ночевкой?
- Расскажи мне что-нибудь, - Артем бросил на меня взгляд, - ты красиво выглядишь.
Я опешила. Богдан с любопытством разглядывал обстановку, сидя в детском кресле.
- Спасибо, - кивнула, - это ты расскажи мне о своих родителях. О моих ты все знаешь.
- Они хотят познакомиться с тобой.
- Мы на грани развода. Не думаю, что это была хорошая идея.
- Аля, не говори о разводе.
- Тебя это злит?
Руднев спокойно управляет автомобилем. Я сижу рядом. Наш ребенок сзади.
Казалось бы, идиллия.
- Я не могу дать тебе ту свободу, которую ты хочешь. Мы семья...
- …а ты слишком дорожишь своим именем, чтобы позволить нам жить отдельно. Я понимаю.
Руднев делает глубокий вдох.
- Ты не попробовала. Ты не знаешь, как я изменился, потому что не идешь на контакт.
Он ждет ответа. Колкости. Но я принимаю решение не отвечать – впервые решаю промолчать, когда так хочется начать войну.
Взрослею? Не знаю, но чувствовать, как Руднев успокаивается - было для меня в новинку.
Напряжение в салоне развеивается. Тучи больше не сгущаются.
Оглядываюсь. В эту минуту даже Богдан улыбнулся, и я потянулась к нему. Ремень мешает, хочу отстегнуться на секунду, чтобы поправить Богдану одежду. Футболка задралась, а ремень может натереть его нежную кожу.
Но Руднев останавливает меня движением руки. Тормозит.
- Мы в пути. Ремень не отстегивай.
- Я на секунду…
- Нет, Аля. Это опасно. Не просто так придумали ремень безопасности. Я остановлю машину.
Я киваю, и мы плавно съезжаем на обочину.
- Я только поправлю.
Пересесть назад не выйдет. Багажник забит, а на заднем сидении лежит много вещей и игрушек Богдана, не хочется в конце пути заниматься перекладыванием.
Вот и все. Поправила. Двигаемся дальше.
- Скоро увидишься с бабушкой и дедушкой, сладкий, - с улыбкой поглядываю на Богдана.
Он спокойный, и я рада, что наш сын хорошо переносит дорогу. Вскоре мы подъезжаем к поселку, где выстроены дома – один выше другого. В стиле Руднева.
Я помню, что он лично строил дом для родителей.
Что ж, как сын и отец Руднев заслуживает хороших слов. Лишь как сын и отец.
Какие они – его мама и папа?
Благодаря кому Руднев таков, каков есть? И виноваты ли они в том, что он столь жесток?
Я решила не судить, не зная.
И хочу узнать их прямо сейчас.
- Здравствуй, сын!
Голос его мамы был задорный, но теплый и добрый. Отец сухо пожал руку, не выдавив из себя улыбки.
- Аля, наконец! Приятно с тобой познакомиться.
