Но так было лишь первое время, пока я не поняла: без ее помощи и советов мне банально не справиться.
Несмотря на то, что Наташа - мама со стажем, она выглядела молодо. Я нашла с ней общий язык скорее от безысходности, ведь в моей жизни мамы не было, и я совершенно не знала, как вести себя с маленькими детьми. Не говорить же Наташе, что все месяцы после рождения Богдана я скрывалась от его отца, а его отец тем временем «завоевывал» себе имя в криминальных кругах?
- А почему вы назвали его Богданом? – однажды спросила Наташа.
Я пожала плечами. Стояла ночь, у меня закрывались глаза, но я хотела с кем-то поговорить. А еще я хотела узнать как можно больше, ведь даже самых банальных вещей о материнстве я не знала. Я никогда не думала, что стану матерью, да еще и от нелюбимого мужчины, так скоро. И Руднев это понимал, поэтому заставил меня принять помощь посторонней женщины.
В итоге Наташа многому меня научила, и вскоре я испытала к ней благодарность. Наконец, мысли, что она или кто-то другой вновь отнимут у меня сына, оставили меня в покое.
Я стала более доверчивой и спокойной. Доверчивой, но не наивной - это важно.
- Моему папе нравилось это имя, - призналась я Наташе.
Спустя время, когда я смогла справляться сама, Наташа стала спать в моей комнате, а я оставалась с сыном в детской. Я хотела быть с ним как можно больше, чтобы заполнить те месяцы пустоты и разлуки матери с ребенком.
Иногда к нам приходил Руднев. Хотя не иногда, а очень часто, и в эти минуты мне хотелось спрятаться в шкаф или стать невидимкой.
Я ждала от него чего-то плохого, забывала дышать и старалась не смотреть на него, а спокойно выдыхала лишь тогда, когда он целовал Богдана на ночь и покидал детскую.
Мое состояние не осталось незамеченным. Руднев недовольно хмурился, а Наташа, если что-то и заподозрила, то виду не подавала. Вероятно думает, что у богатых свои причуды.
Рудневу не нравилась моя реакция на него. Я видела, как он недовольно поджимает губы при взгляде на меня. То ли я его раздражала, то ли он думал, как от меня избавиться.
Других вариантов я не видела.
Как-то раз я спросила у него о Давиде. Тогда я подумала, что он меня убьет. Вопросы о его брате были закрыты раз и навсегда, когда я поняла, что Руднев знает о нашем поцелуе на том острове. И о том, что Давид влюблен в меня – Артем сам так сказал.
- Ты не увидишь его, пока он не женится. Совсем одурел. Или тебе не хватило того поцелуя, Аля? Тебе напомнить о нем?
- Не стоит, - пробормотала я.
