Но намекнул, что Ольга всего лишь рычаг, точка давления. Значит, дело не в ее приданном. Багров сам в доле. Он заинтересован в том, чтобы все работало. Васюков тоже отмалчивается, хотя в своё время сам же и протолкнул проект.
- Ну, мэр наш ясно из какого теста, - морщусь, вспоминая этого жадного хряка.
Тут раздаётся стук в дверь, и в кабинет входит Жора, мой помощник вместо Авдея, который остался за стрекозой приглядывать.
- Босс, готово.
Он кладёт передо мной папку и, дождавшись разрешения, уходит.
- Что это? - Рус вопросительно смотрит на меня.
Молча открываю ту и бегло просматриваю.
- А это ниточка к Козырю.
Друг мрачно хмурится. Протягивает руку и забирает доказательства.
- Все так просто? - не верит он.
- Тоже не веришь?
- Ему нет резона нас сваливать. Напротив. Если поставки будут регулярными, он на транспорте поднимет вдвое больше.
- Согласен, - вынужденно киваю. - Подставляют. Тогда кто?"
"Вопрос так и повисает в воздухе. Мы оба оказываемся в довольно херовом положении. Потому как если не вычислим, кто на нас зуб точит, можно забыть о довольно приличном сегменте рынка.
- Ладно, попробую через тестя, - наконец, говорит Рустам.
- Огинский тоже в теме?
Друг морщится. Судя по всему не так уж и хорош его брак. До сих пор не понимаю, как он вляпался в это. А главное - зачем? Олеся эта та еще… сучка.
- Не так давно хвастался, что вроде да. Не хотел с ним связываться, но если иначе не подкопаться…
Мы оба молчим. Дальше можно не продолжать. Потерять власть легко - достаточно просто зазеваться, и стая шакалов тут как тут.
А мы оба довольно долго и упорно шли к тому, что имеем. И ни один из нас не готов сдавать позиции.
- Кстати, ты пропустил годовщину, - напоминаю Сабурову.
Он вздыхает и хмурится.
- Не смог вырваться. Ты ездил?
- Естественно. В тот самый день, когда вся эта муть и случилась. Могила в порядке, за ней хорошо смотрят.
Рустам кивает одобрительно.
- Спасибо.
В этот момент каждый из нас вспоминает ее, женщину, заменившую нам мать.
Анну Павловну.
Она единственная во всем детдоме была действительно неравнодушной и доброй женщиной.
Что бы мы ни творили, она всегда умела достучаться, объяснить. Ее большое сердце, казалось, могло вместить всех. Даже уставшая после смены, она не отмахивалась ни от нас, ни от кого еще из воспитанников.
Мы с Рустамом не были идеальными подростками. Напротив. В детдоме выживают как умеют. Или ты, или тебя.
Жесткие законы. И во всем этом дерьме Анна Павловна была единственным светлым пятном.
