Он, что, так тоже может? И пока соображаю, как донести абсурдность его затеи, Леша нагло целует меня, с таким напором, что я теряюсь.
- Хватит ломаться, - выдает он, хватает меня за руку и тащит собой. Но стоит нам завернуть за угол, как перед нами оказывает Авдей. Дальше все происходит молниеносно. Леша достает пистолет, отталкивает меня к стене, а сам стреляет. Не раздумывая. Словно это для него нормально.
Правая рука Заславского вздрагивает, но успевает ответить. И Алексей оседает на землю. Смотрю на то, как на его лбу краснеет точка, и кричу.
Так что закладывает уши. Отшатываюсь и тут же впечатываюсь в чье-то тело. Но отстраниться не успеваю - на горло ложится грубая мужская ладонь, которую я не могу не узнать.
Муж.
- Добегалась, Барби?
Оля
От Богдана исходит такая ледяная ярость, что я задыхаюсь. Дышу урывками.
Все дальнейшее происходит, словно в вакууме. Губы все еще горят от поцелуя Леши, хотя сам он уже мертв. И это вгоняет меня в ступор, в ужас."
"Словно из другой жизни слышу обрывки фраз Богдана и Авдея.
…территория оцеплена…
…как проскочили…
…звони нашим…
Меня все еще бьет крупная дрожь. Когда Заславский чуть не волоком тащит за собой, даже не сопротивляюсь. Помощник его, кажется, и вовсе не пострадал. Хотя ведь Леша выстрелил. Промахнулся?
Откуда-то появляются еще охранники, еще машина. Голос Заславского наполнен яростью. Каждый раз, когда он отдает приказ, вздрагиваю, ежусь.
А дома… Дома он бесцеремонно тащит меня наверх. Я уже понимаю, что легко не отделаюсь.
Чувствую, что хищник меня не пощадит.
Замираю посреди комнаты, смотрю в пол и просто жду.
Муж не торопится. Слышу шелест ткани и ловлю краем глаза, как пиджак оказывается на кресле. После он обходит меня, оказывается позади, так близко, что я будто чувствую каждой клеточкой тела его ярость.
- Я предупреждал тебя, - очень тихо произносит муж, одновременно кладя ладонь мне на шею. Сдавливает ту весьма ощутимо. - Предупреждал?
Сердце заполошно бьется. По телу словно ток проходит.
Меня коротит в этом моменте. А уж о том, чтобы вдохнуть как следует, и речи быть не может.
- Я не… - пальцы на шее смыкаются сильнее, и я хрипло сиплю вместо слов.
- Не ври! - гаркает Заславский. - Ты забыла кому принадлежишь, Барби. Так я напомню.
Его энергетика не просто давит, лишает всякой возможности сопротивляться. И когда от моей одежды остаются только лоскуты, я лишь судорожно втягиваю воздух. Отстраненно думаю, что нужно будет купить новое платье.
