Я поняла, что Ванька не собирается останавливаться, и с какой-то исступленной яростью пойдет до конца. И мне нечего ему противопоставить. Он сильнее.
Пытаюсь снова извернуться так, чтобы высвободить руки, но он снова ловит мой рот своим и начинает терзать его. В этом поцелуе не было любви, только обида, злость, желание наказать."
"Его сексуальный пыл охладило старое проверенное средство. Суровая острая девичья коленка, прилетающая изо всей мочи в нежный и ранимый мужской пах. Такого он не ожидал и на миг выпустил меня из своей медвежьей хватки, согнувшись пополам и уткнувшись носом в подушку.
С трудом выбираюсь из-под его туши и пытаюсь убежать. В тот же миг чувствую, как сильные пальцы хватают за ногу. Удержать равновесие не получается, и я позорно растягиваюсь на полу, а Иван снова наваливается на меня.
Теперь он еще злее. Резко дергает за край футболки и тонкая ткань с жалобным треском рвется, являя миру мое кружевное белье.
Пуговица от джинсов, отскакивает и со звоном подает на пол, откатываясь под диван.
В этот момент я абсолютно ясно поняла, что доигралась. Сейчас меня изнасилуют, прямо здесь, на этом грязном полу, и ни кто-нибудь, а Чижов, которого я считала оплотом добродетели. Попыталась выжать слезу, чтобы разжалобить его, но как назло ничего не вышло. Все слезы бездарно потратила на Хромова.
Его руки жадно гуляли по моему телу, пытаясь освободить от одежды, стащить брюки, а я по-прежнему не оставляла попыток вырваться.
И тут Чижов замер. Я сначала не поняла, что происходит, а потом услышала его яростное рычание:
- Какого черта ты тут делаешь?
Я подняла глаза и увидела Александра, стоящего прямо над нами.
Выражение лица мрачнее тучи, зрачки сужены, ноздри трепещут. Твою мать, он нашел меня! Не знаю, что делать, смеяться или плакать. Чижов начал подниматься, но в тот же миг как-то обмяк и завалился на бок, глубоко и спокойно дыша, словно находился в глубоком сне. Что сделал Саша, я так и не поняла. По-моему, он даже не пошевелился.
Разбираться, что к чему желания не возникло.
Я вскочила на ноги и бросилась мимо Хромова. Он попытался меня перехватить, но я успела дернуть штору-перегородку и завалить его Ванькиным барахлом.
Я выскочила в пустынный коридор, с облупленной краской и двумя идиотскими лампочками и понеслась вперед со всей скоростью, на которую только была способна. Сзади раздавался отборный мат и обещания стереть меня в порошок. Вот так, из огня, да в полымя.
