Он прикрыл глаза и устало потер шею, а потом посмотрел на меня таким взглядом, что все внутренности перевернулись:
- Но знаешь, я так сильно, люблю тебя, что если тебе нужно такое отношение, то готов научиться, лишь бы не отдавать тебя ему.
Плохо. Все плохо. Именно сейчас я осознала, что нахожусь у черта на куличиках, одна с пьяным мужиком, двухметрового роста, у которого бицепс толще моей талии. Я так привыкла к тому, что он добрый, веселый и порядочный, что даже мысли не допускала об угрозе с его стороны, а угроза была и нешуточная.
Украдкой посмотрела в сторону выхода, порадовалась, что дверь не заперла, осталось до нее только добежать.
Делаю несколько нерешительных шагов, все еще не веря в происходящее, и в тот в тот же миг Иван тигром срывается с места.
У меня получается преодолеть всего пару метров, до того мига как он меня настигает.
Одной рукой перехватывает поперек туловища, второй зажимает рот. Я пытаюсь вырваться, но это все равно, что сражаться с горой. Выкручиваюсь из его ручищ, пытаюсь пнуть, укусить, заехать ему локтем, но все бесполезно.
- Ну что, нравится тебе так? Довольна? - прошептал он мне на ухо, опаляя кожу своим пивным дыханием.
Мычу, пытаюсь заорать, чтоб он прекратил этот балаган. Только ему плевать.
Он словно пушинку, одной рукой оттаскивает меня к дивану и силой кидает на него.
Диван старый, жесткий, скрипучий. От падения на него на секунду перехватывает дыхание. Вскочить не успеваю, Чижов наваливается на меня сверху всей своей массой.
Я пытаюсь брыкаться, пытаюсь скинуть с себя эту гору мышц. В ответ он сжимаем меня еще сильнее.
- Я по тебе истосковался, - хриплым голосом произнес он и убрал руку от моего лица. Закричать я не успела, он впился в меня неистовым поцелуем. Жесткие, алчные губы жадно терзали мой рот.
Одной своей лапищей он перехватил обе руки и заломил их наверх, фиксируя намертво. Второй рукой нагло нырнул под футболку, прошелся по животу, поднялся выше. Небрежно сдвинул в сторону бюстгальтер и сильно сжал грудь.
- Этого ты хотела? - зло поинтересовался он, оторвавшись от моих губ.
Я смотрела на него с яростью, ненавистью, презрением.
-Ого, какие эмоции,- усмехнулся Чижов,- настоящие, и все мои.
Его рука оставила в покое мою грудь и опустилась к поясу джинсы. Он начал их грубо расстегивать, пытаясь справиться с неудобной пуговицей. Через брюки я чувствовала его недетское возбуждения, видела вожделение в его глазах.
Вот теперь стало по-настоящему страшно.
