Она искренне хочет мне счастья.
— Я надеялась, что до этого не дойдет, — вздыхает. — Надеялась, что ты мою судьбу не повторишь и тебе не придется ни воевать с мужем, ни растить детей одной. Уверена, что не поспешила с выводами?
— Не поспешила ли я? Да я в тот же самый день… Должна была заявить, при всех, что будет развод. Кем он меня выставил? — бросаю с обидой и болью.
— Маша — точно его любовница? Странно это все как-то... И про друга какого-то слышу впервые. Я не понимаю, как… Что стряслось? Почему? У вас же все хорошо было.
— Хорошо, но скучно. А еще Глеб теперь не видит смысла в праведной жизни, сам мне сказал. И, когда я ругалась, он ни разу не опроверг, что Маша — не его любовница. Да о чем говорить, мама! У меня есть глаза, есть уши. Эта сучка приперлась в дом хозяйкой положения… И на похоронах, тьфу…. Глеб в самый последний момент горсть земли бросил, когда уже закапывали. До этого со своей шлюхой на глазах у всех нянчился…
— Ты задавала ему прямые вопросы?
— Здесь не о чем говорить, — отрезаю.
— И еще он меня ударил и позволил себе кое-что очень низкое. Не хочу говорить, — в горле собирается горечь.
Мама молчит, накрывает мою руку своей. Конечно, она за меня. Полностью, за меня. Однако она в недоумении и слабо пытается найти ниточки оправдания, но они рассыпаются трухой.
— Все-таки тебе нужно поговорить с Глебом. Выжди день-два, скажи, что у меня погостишь. Потом поговори. Спокойно, без скандалов. Вы взрослые люди и должны уметь говорить друг с другом.
Выяснить все… Может, всего раз оступился?
Молчу, смотрю в кружку с давно остывшим чаем.
Внутри закипает что-то, я отнимаю ладонь из рук мамы.
— Ты много с моим батей говорила, — напоминаю ей. — Когда прогорело дело, он погряз в долгах и все продал, кроме этой квартиры, начал выпивать сначала немного, потом все больше и больше. Я уже была немаленькая и хорошо помню ваши разговоры в редкие моменты просветления. Когда он божился и у тебя в ногах валялся с клятвами, что больше пить не станет, а через неделю опять уходил в запой и х**ями с ног до головы обкладывал.
Всех. В том числе и меня. А еще я помню, как мы то у родственников, то у друзей ночевали, когда он буянил. И как в одной ночнушке в подъезде зимой остались, посреди ночи выскочили и несколько часов там провели… Потому что у него уже совсем крыша поехала. А ведь ты с ним говорила, мама. Много говорила. Постоянно говорила! И что? Куда эти разговоры завели?!
Мама молчит.
