Глоток ароматного чая в прикуску с конфетой, приятные звуки фоном — дети радуются, забыв о невзгодах.
Расслабляюсь… Как хорошо. Впервые за эти дни сбрасываю тяжкий груз и просто наслаждаюсь.
Когда звонят в дверь, иду открывать не раздумывая: посчитав, что это доставка еды.
Но за дверью оказывается совсем не курьер с продуктами, а Глеб.
Муж разглядывает меня с головы до ног и обратно.
Я еще не надела бюстгальтер. И судя по взгляду мужа, направленному на мою грудь, он это отметил.
Заметил даже под тонким халатиком.
— Что ты здесь делаешь? — спрашиваю.
— Привез твою сумку, — протягивает. — Тут, кажется, нужное. Ты без нее никуда.
Надо же, он заметил? Откуда во мне столько яда и негодования… Но я очень возмущена тому, как Глеб проявляет себя, как делает вид, словно ничего не произошло и пытается… проявить заботу?
Не поздновато ли ты спохватился?!"
"— А ты… — снова сканирует меня взглядом. — Не помню на тебе такого… белья.
— Мама подарила. Это, кстати, то самое, что я просила тебя мне подарить.
— Да?
— Да.
Как видишь, больше не нужно.
Наш разговор прерывает появление курьера. Я благодарю парня улыбкой, забрав пакет. Глеб стоит немного в стороне и спрашивает сразу же, как только симпатичный парень направился к лифту.
— И давно ты курьеров в таком виде выходишь встречать? Он же на тебя пялился! На сиськи твои пялился. Прикрой немедленно!
Глава 9
Она
— Прикрой сиськи? Забавно, что ты то же самое не сказал своей шалаве, когда она прикатила свои шары для боулинга в дом, где стоял гроб твоего отца, — шепчу тихим голосом, чтобы не кричать.
Нет сил кричать.
— Лицемер, — добавляю. — Привез сумку? Давай, чего держишь?
Я тянусь за сумкой, лицо Глеба полно гнева.
У моего мужа непростой характер, я всегда это знала. В гневе его разговорить сложно, но я никогда не подозревала, что он может быть еще и жестоким, и несносно грубым по отношению ко мне.
Вернее, он мог быть полон показного пренебрежения, как в самом начале, но только напоказ. На деле он о каждой моей ранке знал, о каждой ссадине.
Как так вышло, что теперь он сам проделал в моей груди дыру огромных размеров?
Глеб не отпускает сумку, напористо делает шаг вперед.
Глаза продолжают гореть, смотрит на мое лицо, на шею, на распущенные волосы, спускающиеся на грудь.
— На чай не пригласишь?
По идее, он должен попросить. Но просить он никогда не умел, поэтому требует.И я отвечаю ему чуть задохнувшимся голосом:
— Это дом моей мамы, и она не готова видеть незваных гостей. Сумку, Глеб.
