Комната для свиданий – если это место вообще так называлось – чем-то напомнила школьную столовую. Столы, скамейки, автоматы со снеками у стен, окна на южной стене пропускали достаточно, но не слишком много света.
Была суббота, и в помещении толпился народ. Женщины держали на руках малышей, а мужья, бойфренды и другие посетители улыбались и болтали. Матери обнимали сыновей, а дети стеснялись отцов, которых не помнили.
Счастье среди кошмара.
Я обвел комнату взглядом, не зная, здесь ли уже мой отец, или я должен сесть и подождать, пока объявят о его появлении.
Я старался просканировать помещение как можно быстрее. Мне не хотелось, чтобы он заметил меня прежде, чем я его. Во рту у меня пересохло, биение сердца отдавалось в ушах, но я заставил себя сбавить обороты и сделать то, что делал всегда.
Я наблюдал и старался выглядеть спокойным и уверенным, как будто я хозяин этого места.
– Джаред, – донеслось до меня, и я оцепенел.
Это было сказано тем самым грубым голосом, который продолжал слышаться мне в кошмарных снах.
Он всегда звучал одинаково.
Терпеливо.
Голос змеи, которая подкрадывается к своей жертве.
Я медленно повернулся в ту сторону, откуда послышался этот голос, и мой взгляд остановился на мужчине лет сорока с лазурно-голубыми глазами и светлыми волосами, которые завивались за ушами.
Отец сидел, положив руки на стол и сцепив пальцы, на нем была белая футболка, а поверх нее – рубашка цвета хаки. Вероятно, штаны у него были в тон рубашке, но мне было все равно."
"Я не мог отвести взгляда от его лица.
В нем ничего не изменилось. Не считая того, что сейчас он был начисто выбрит и мог похвастаться более здоровым цветом кожи – вероятно, от того, что больше не употреблял спиртного, – отец выглядел так же, как раньше. В волосах не добавилось седины, и он явно похудел. Да и вряд ли в тюрьме есть возможность разжиреть.
Но от того, как он на меня смотрел, у меня вспотели ладони. Увы, этот взгляд тоже не поменялся. Холодный и отстраненный, с примесью чего-то еще, едва уловимого. Удовольствия, возможно.
Словно он знал нечто, о чем знать не должен был.
Он все знал, напомнил я себе.
И внезапно я снова перенесся в его кухню и оказался на полу со связанными веревкой запястьями, парализованный отчаянием.
Засунув руку в карман, я вытащил то единственное, что могло мне помочь. Кулон Тэйт.
Я сжал его в кулаке, сразу почувствовав себя немного сильнее.
Этот кулон Тэйт сделала для своей матери, но, когда оставила украшение у нее на могиле, я забрал его.
