– К шести, – уточнил Джеймс, улыбнувшись мне одними уголками губ.
Я надел очки и направился было к выходу, но, остановившись, снова повернулся к нему.
– Вы же не собираетесь рассказывать Тэйт обо всем этом? Об аресте, о моей семье, о том, что я буду жить у вас?
Он посмотрел на меня так, словно я сообщил ему, что брокколи фиолетового цвета.
– Зачем?
Уже хорошо.
Глава 6
Меньше чем через сутки я стоял перед еще одним копом, который прохлопывал меня сверху вниз, только на этот раз я ничего не натворил.
Знакомый судья мистера Брандта сказал, что я могу начать ездить в тюрьму через несколько недель.
Они сначала хотели получить согласие моей матери. Но ждать было не в моих интересах. Чем раньше начну, тем скорее покончу с этим.
– Теперь иди в эти двери, там увидишь шкафчики, где можно оставить ключи и телефон. Цепочку от бумажника, парень, тоже оставь.
Я посмотрел на этого тюремщика с замашками нациста. Мой взгляд ясно говорил ему, что он может засунуть свои приказы себе в задницу. Он был лысый, с бледной кожей, которой будто никогда не касались лучи солнца, и жирный.
Настолько жирный, что десяток пончиков в день для него, наверное, были нормой. Я хотел, чтобы все мое барахло осталось при мне, потому как с полной уверенностью полагал, что, как только увижу этого больного ублюдка, моего отца, развернусь и уйду.
Моего отца. При этой мысли меня замутило.
– Как это будет? – неохотно спросил я. – Он будет типа в клетке, и мы будем говорить через отверстия для воздуха, или там есть телефоны?
Вообще-то задавать вопросы было не в моем стиле.
Обычно я либо до всего сам доходил, либо держал рот на замке и решал проблемы по мере поступления. Но при мысли о том, что снова увижу этого мерзавца, я ощущал сковавшее меня напряжение. Я хотел точно знать, во что ввязываюсь. Даже если этому копу я покажусь беспомощным мальцом – чепуха, главное, чтобы я мог с достоинством войти туда на глазах у отца.
– Клетки с отверстиями для воздуха? – с издевкой в голосе переспросил нацист со значком.
– Недавно пересмотрел «Побег»?[6]
Козел.
У охранника был такой вид, словно он из всех сил пытался не заржать. Мужчина открыл передо мной двойные двери.
– Томас Трент сидит не за убийство и не за изнасилование. Никаких дополнительных мер без опасности не нужно, малыш.
Нет, конечно, что ты. Он же не опасен. Совсем нет.
– Джаред, – поправил я его ровным тоном. – А не «малыш».
Вздернув подбородок, я со спокойным видом прошел через двери.
