Глава 2
Следующие несколько недель были похожи на прыжок в пещеру с исправным парашютом, которым я отказался воспользоваться. Школа, мать, Джекс, друзья – все они были рядом, за них я мог ухватиться, но единственным, ради чего я выходил из дома каждый день, была возможность нарваться на неприятности.
Раздраженный, озлобленный, я тащился на урок английского, пытаясь понять, какого черта вообще продолжаю ходить в эту школу. Меньше всего мне хотелось просиживать свой зад в этом проклятом месте. Коридоры всегда были битком набиты народом, но при этом казались пустыми.
Выглядел я тоже дерьмово. Мой левый глаз был фиолетового цвета, а нос рассекала царапина, подаренная мне кем-то в драке, которой я даже не помнил. Плюс к этому сегодня утром я оторвал рукава от своей футболки, потому что не мог дышать.
Не помню точно, о чем я тогда думал, но на тот момент мне казалось, что это поможет.
– Мистер Трент, не садитесь, – распорядилась миссис Пенли, когда я с опозданием вошел в класс. Все уже сидели на своих местах, и я остановился и посмотрел на нее.
Я относился к Пенли не хуже, чем к остальным, но все равно не мог скрыть скучающей гримасы, которая, уверен, появилась на моем лице.
– Простите? – сказал я, глядя, как она ставит подпись на розовом бланке.
Я вздохнул, зная, что означает этот цвет. Вставив ручку в пучок на макушке, Пенли протянула мне бумагу.
– Вы меня слышали. Идите к директору.
Я оживился, уловив в ее голосе раздраженные нотки.
Опоздания и прогулы вошли у меня в привычку, и Пенли наконец-то разозлилась.
Однако она еще долго терпела. Большинство других преподов выставили меня за дверь уже на первой неделе занятий.
Я улыбнулся, меня охватила эйфория при мысли о возможном столкновении.
– А где же «пожалуйста»? – с издевкой спросил я, выхватив бумагу у нее из рук.
Послышались приглушенные смешки и фырканье, и Пенли сузила свои темно-карие глаза.
Но, надо отдать ей должное, не дрогнула.
Развернувшись, я швырнул розовую бумажку в корзину для мусора и с силой распахнул деревянную дверь.
Мне было все равно, закроется ли она за мной, когда я вышел из класса.
До меня донеслись удивленные оханья и перешептывания, но это было мне не в новинку. Большинство одноклассников в последнее время предпочитали держаться от меня подальше, но мое пренебрежение правилами уже успело приесться. По крайней мере, мне. Когда я вел себя как последний мерзавец, сердце больше не начинало учащенно биться. Мне не терпелось поднять ставки.
