После того как Тэйт сломала ему нос, он мог нормально дышать только одной ноздрей.
– Сегодня. Сегодня вечером, – буркнул я, подходя к окну.
– Чувак, – пробубнил он, – да я никакой после вчерашнего.
По правде говоря, я тоже еще не пришел в себя. От количества алкоголя, в котором я пытался утонуть прошлым вечером, голова еще кружилась, но я все равно не собирался оставаться весь день наедине со своими мыслями.
Тэйт уезжает во Францию на год.
Она стоит во дворе в одном лифчике, разжигая пламя.
Я тряхнул головой, пытаясь выбросить из головы эти картинки.
– Тогда двигай в спортзал и пропотей как следует, чтобы согнать похмелье, – приказным тоном сказал я. – Мне нужно отвлечься.
Зачем я это сказал? Теперь он догадается, что со мной что-то не так, а мне не нравится, когда люди лезут в мои дела.
– Тэйт уехала? – осторожно спросил Мэдок.
Она как раз выходила из дома в другой футболке. Мои плечи напряглись, но я ответил как ни в чем не бывало:
– Да какое мне до нее дело? Ты устроишь вечеринку или нет?
На несколько секунд в телефонной трубке повисла тишина, а потом Мэдок пробормотал:
– Мм, угу.
– Это звучало так, словно ему было что добавить, но он благоразумно решил вовремя закрыть свой чертов рот. – Ладно. Только я не хочу видеть те же физиономии, что и вчера. Кого позовем?"
"Глядя на то, как «Бронко» отъезжает от дома, и на чертову блондинку за рулем, которая ни разу не обернулась, я плотнее прижал телефон к уху.
– Блондинок.
Много блондинок.
Мэдок издал тихий смешок.
– Ты же ненавидишь блондинок.
Не всех. Только одну.
Я вздохнул.
– Прямо сейчас мне хочется только их. – Мне было плевать, понял Мэдок или нет. Он не станет приставать ко мне с расспросами, именно поэтому он мой лучший друг. – Отправь всем сообщения и достань выпивку. Я захвачу еды и приеду через несколько часов.
Я резко обернулся, услышав невинный тихий стон, донесшийся из кровати. Девчонка из Пердью – я забыл, как ее зовут, – просыпалась.
– Почему не сейчас? Можем вместе сходить в спортзал, а потом затаримся, – предложил Мэдок, но я не мог отвести взгляд от голой спины девчонки, лежавшей в моей постели. Она поерзала немного, и одеяло спустилось вниз, оголив ее спину до самой задницы. Я не видел ее лица – только кожу и золотистые волосы.
И я повесил трубку, не ответив Мэдоку, потому что единственным местом, где мне хотелось оказаться прямо сейчас, была моя постель.
