– На каком месяце?"
"– Не знаю. Но по ней не было видно. Думаю, она забеременела летом, до отъезда в Швецию. Но она была худой, как спичка, когда ждала Нермину, так что срок сложно было бы определить.
– Как она себя чувствовала?
Эсма пожимает плечами.
– Нормально.
– А психологическое состояние?
Эсма смотрит на меня пристальным взглядом.
– Что вы имеете в виду?
– Нам важно это знать, – отвечаю я без объяснений.
– Она хорошо себя чувствовала, – резко отвечает Эсма.
Андреас откашливается:
– А ее муж?
– Мертв.
Останки так никогда и не нашли. Он уехал из Хорватии в Боснию, и с тех пор о нем ничего не известно. Возможно, лежит в одном из массовых захоронений. Всех найти не удастся.
Андреас осторожно собирает фотографии и карту и убирает в сумку.
– Тело Нермины нашли в 2009. Вы слышали об этой находке? Об этом тогда много писали в газетах.
Эсма качает головой и теребит бумажный комок на столе.
– Нет, или не знаю. Не помню. Если я и слышала об этом, то не связала с Нерминой. С чего бы мне это делать? Прошло столько лет.
И я думала, она была с Азрой.
Голос умолкает.
– Вы сказали, что Азра и Нермина были мертвы все эти годы, – говорю я, – но не могла Азра скрываться? Может, кто-то убил Нермину, но Азре удалось спастись? Может, она живет в Стокгольме или…
Эсма перебивает меня:
– Вы серьезно?
Красивое лицо превращается в холодную маску. Она расправляет плечи, смотрит мне прямо в глаза. Костяшки пальцев, сжимающих чашку, совсем белые.
– Она связалась бы со мной если бы могла, – заявляет она низким голосом.
– Швеция не настолько хороша, чтобы ради нее скрываться двадцать лет. Жить здесь не так весело, как вам кажется.
Эсма переводит взгляд на черное окно. Белые снежинки кружатся за стеклом в свете кухонной лампы.
Ее комментарий вызывает у меня раздражение. Наверно, раздражение это вызвано тем, что она не выказывает благодарности за то, что Швеция предоставила ей убежище. За то, что ей разрешили остаться, хотя война закончилась. Многие сказали бы, что не было никаких причин Эсме жить в Швеции и получать пенсию по инвалидности вместо того, чтобы вернуться на родину.
Частично я с ними согласна.
– Она могла вернуться в Боснию? – спрашивает Андреас.
Эсма пожимает плечами.
– После окончания войны? Думаю, это возможно. Я тогда решила, что они с Нерминой вернулись в Боснию. Но она все равно связалась бы со мной. Мы с Азрой были близки, несмотря на семилетнюю разницу в возрасте. Я была ей как мать. Нет, ее нет в живых.
