До меня не сразу доходит, что это дуло охотничьего ружья.
Но что оно делает здесь, под диваном?
У папы нет лицензии на оружие, но случается, что он ходит на охоту с ружьем, позаимствованным у Улле. Но не помню, когда они в последний раз были на охоте.
Я осторожно заталкиваю ружье поглубже под диван. Оно скребет о пол. Папа дергается и что-то бормочет во сне.
В гостиной появляется Мелинда и поднимает руки, сигнализируя мне сохранять тишину.
– Не буди его, – шепчет она. – Он был в дерьмовом настроении, но я приготовила пожрать, и он отрубился.
У меня возникает ощущение, что она говорит о папе, как о маленьком неразумном ребенке. Словно это мы с Мелиндой родители, а папа – наш сын.
Мы идем в прихожую.
– Что-то случилось? – спрашиваю я.
– В смысле?
– Почему у него было плохое настроение?
– Не знаю, честно говоря. Он не хотел об этом говорить. Но по нему видно было. Знаешь, как он обычно делает. Ходил взад-вперед по гостиной и все такое.
Внутри меня все холодеет. Я не хочу, чтобы у папы было плохое настроение, особенно когда под диваном ружье.
Но говорю себе, что наверняка есть разумное объяснение тому, что ружье лежит под диваном. Может, они с Улле собираются пострелять косуль.
– Он все слопал, – сообщает Мелинда и идет на второй этаж. – Но глянь в холодильнике. Может, остались кокосовые пирожные.
Я иду в кухню, достаю из холодильника пакет с кокосовыми шариками, выуживаю три и наливаю стакан колы. Потом изо всех сил давлю на ледяную машину, встроенную в холодильник, чтобы насыпать в стакан льда.
Гляжу на кубики льда и испытываю такой же восторг, как когда выигрываю в игровом автомате.
Я спешу в свою комнату. Весь день мне не давала покоя история Ханне. Мне так хотелось вернуться и продолжить чтение.
Достаю дневник и сажусь на кровать. Листаю до страницы с загнутым уголком и сую в рот кокосовый шарик."
"Утро.
Самое худшее, что могло произойти, произошло.
Я так устала, что не проснулась от звонка будильника. А когда наконец открыла глаза, то увидела П. нагишом на стуле у окна.
Он читал дневник!
Я завопила. Вскочила с кровати, бросилась к нему и вырвала дневник у него из рук.
П. не сопротивлялся. Только смотрел на меня со страхом и удивлением во взгляде. Я быстро поняла, что он напуган. До смерти напуган. Что неудивительно. Из нас двоих я всегда была эмоционально сильнее. Спокойнее, надежнее.
Но что случится, когда я утрачу эту силу? Что П. сделает?
Что будет с его надежностью, когда меня не будет рядом?
Мы только что позавтракали. П.
