По его словам, никто в это время года не выживет ночью в лесу, особенно неопытный стокгольмец без еды и теплой одежды.
– А что, если его убили? – спрашивает Сага, подставляет руку козырьком к глазам и заглядывает в окно.
Видимо не высмотрев ничего интересного, она выпрямляется, сует руки в карманы куртки и поворачивается ко мне.
– Что, если тут живет убийца? – продолжает она тихо, словно боится, что кто-то нас услышит. – Что, если это тот же чувак, который убил девочку у могильника?
– Убийца? В Урмберге? Ты шутишь? И к тому же это было сто лет назад.
Сага пожимает плечами.
– Почему нет? Мама говорит, что Гуннар Стен может кого-нибудь прикончить и глазом не моргнуть.
– Гуннар Стен? Да он же дряхлый старик!
– Я к тому и клоню. Он мог замочить ту девочку двадцать лет назад или типа того. И он настоящий злодей. В молодости он избил до полусмерти одного парня у озера. Бил его камнем по голове, пока тот не потерял сознание.
– Правда?
Сага серьезно кивает и смотрит на меня.
В сумерках ее светлые глаза кажутся зелеными.
– А ты? – спрашивает она. – Как думаешь, кто это сделал?
Я задумываюсь. На мой взгляд, никто в Урмберге не способен на убийство. Все, кто тут живет, такие скучные и заурядные. Конечно, есть пара чокнутых старичков и старушек. Но большинство абсолютно нормальные. За исключением беженцев, разумеется. Но с ними я не знаком. Они живут на старой текстильной фабрике, а туда нам ходить не разрешают.
– Семья Скуг? – помогает мне Сага.
Я медленно киваю.
Семья Скуг живет на хуторе у озера. Они приехали из Стокгольма, разводят лошадей и ни с кем не общаются. Папа говорит, что они думают, будто слишком хороши для нас. Не знаю, что он имеет в виду, мне сложно представить, что может быть хорошего в жизни, когда ты целый день убираешь навоз из стойла.
Так что они действительно странные.
Но убийцы?
Я качаю головой.
– Нет, я знаю, кто это, – восклицает Сага. – Рагнхильд Сален!
– Да ладно. Эта старушенция?
Сага тянет меня за рукав.
– Она прикончила своего брата.
– Разве он не отрезал себе ногу бензопилой?
Сага притягивает меня ближе и шепчет на ухо:
– Потому что Рагнхильд стояла рядом и капала ему на мозг. А потом его прах использовала в качестве удобрения для малины. А из малины сварила варенье и угостила его девушку.
– Ты шутишь?
Сага качает головой.
– Клянусь мамой. А может, это Рене Стильман, – говорит она с заговорщицким видом и приподнимает брови.
