– Что?
– Мне надо отдохнуть. Я не могу так быстро идти.
– Мы почти пришли, – говорит она. – Поднажмите!
Я почти не чувствую ног, онемевших от холода и усталости, но подчиняюсь и продолжаю подъем.
Вокруг я вижу следы, наверно, это следы полицейских, искавших Петера.
Мы выходим на полянку, окруженную низкими деревьями и кустами. Справа я вижу круг, выложенный из камней, полузасыпанных снегом.
Маргарета останавливается и стоит, опустив подбородок. Руки свободно висят вдоль тела, взгляд устремлен в лес.
Потом медленно поворачивается ко мне. Дыхание превращается в белые облачка пара, закрывающие глаза.
– Смотрите, как красиво, – неожиданно ласково говорит она, беря меня за руку.
Джейк
Я взбираюсь на Змеиную гору. Подъем такой крутой, что приходится хвататься за ветки деревьев и кустов, чтобы не упасть. И каждый раз меня обдает снегом с веток.
Кажется, лес плюется в меня снегом, ему не нравится, что я здесь. Голова по-прежнему раскалывается от боли, от резких движений меня тошнит.
Я боюсь, что получил кровоизлияние в мозг, – от этого умерла бабушка, но я утешаю себя мыслью, что бабушке было восемьдесят лет и она была совсем больная, так что мне нечего бояться.
Маргарета с Ханне карабкаются в гору в пятидесяти метрах впереди меня. Я вижу их размытые силуэты сквозь снежную пелену.
Я шел за ними всю дорогу от домика Берит.
Приехав туда и поставив мопед в лесу, я увидел, как Берит выводит на прогулку свою хромую собаку. Я хотел уже пойти предупредить Ханне об опасности, но тут появилась Маргарета и постучалась в дверь.
Видимо, она пряталась и выжидала, пока Берит уйдет. Как волк, подкарауливающий добычу.
Я так надеялся успеть раньше нее, но пришлось идти за ними следом. Сперва я хотел поехать на мопеде прямо к могильнику, но не отважился бросить Ханне.
Вдруг Маргарета решит убить ее раньше?
Если мне повезет, полиция уже будет на месте. Сага позвонит им сразу, как только придет домой.
Я смотрю вверх на силуэты Маргареты и Ханне.
Не понимаю, как им удается идти так быстро, они же обе такие старые.
Папа говорит, что старость – это ужасно. Все ухудшается – слух, зрение, память, – но постепенно, как в замедленной съемке. Так медленно, что даже не замечаешь, словно кадр за кадром просматриваешь старую пленку.
Но с мамой все было не так.
Она заболела и умерла очень быстро, будучи совсем молодой. Несмотря на то, что Хадия, врач с красивой грудью, накачивала ее химическими ядами.
