– Посуду оставь на потом. Я помою.
– Нет, я сама.
– Не нужно.
– Мне это не составит труда.
Я вижу, что она хочет возразить, но потом сдается:
– Хорошо, – вздыхает Берит и идет в прихожую, в сопровождении Йоппе.
После ее ухода я поднимаюсь и начинаю убирать со стола после позднего завтрака. Закончив, подкидываю поленья в печку.
Сегодня холодно, несмотря на снегопад. Берит растопила печь, но холод все равно проникает в щели старого дома. А с холодом – влага, от которой окна покрываются инеем и отсыревает постельное белье.
Из прихожей раздается слабый стук.
Я решаю, что мне это показалось, но стук раздается снова, на этот раз громче. Стук решительный, гость явно знает, чего хочет, и не собирается сдаваться.
Я складываю полотенце, кладу на стол и иду открывать.
У меня тревожное чувство.
Это не может быть Берит. Она только что ушла. И она не стала бы стучать, просто вошла бы к себе в дом.
Что, если это Манфред! Что, если они нашли Петера?
Грудь сдавливает при мысли о том, что я не знаю, смогу ли вынести печальные вести.
Снова стук. На этот раз сильнее. Требовательнее.
Я иду открывать.
Джейк
Тут темным-темно. Как в могиле.
Я стараюсь не думать о П., лежащем в морозильнике в комнате внизу, потому что если бы это был один из наших с Сагой фильмов ужасов, он бы уже пришел за мной. Замороженные ноги похрустывали бы и потрескивали, пока бы он карабкался по лестнице.
Я вожу руками по двери, но ощущаю только гладкий металл. С внутренней стороны ручки нет, и я прекрасно знаю почему.
Чтобы никто не мог отсюда выбраться.
Не думаю, что Магнус-Мошонка меня видел, думаю, просто заметил, что дверь приоткрыта, и захлопнул ее. Но теперь я заперт здесь, в подвале убийцы, в этой камере пыток, пока Магнус с Маргаретой собираются убить Ханне."
"А я ничего, абсолютно ничего не могу сделать.
В подвале нет ни окон, ни дверей. Здесь только один выход – за этой толстенной железной дверью. Я не могу даже пнуть ее ногой, потому что так себя выдам. Уж лучше я буду сидеть здесь, в темноте, чем меня обнаружит Магнус.
И мобильный умер, даже позвонить невозможно.
Я сажусь на верхнюю ступеньку и чувствую, как слезы текут из глаз, а в горле растет уже знакомый ком.
Я скучаю по маме. Мне так сильно хочется, чтобы она была здесь, что сердце просто разрывается от боли.
Я бью кулаком в дверь и всхлипываю. Звук получается громче и сильнее, чем я рассчитывал. В моих ушах он звучит как гром.
Меня парализует от ужаса.
