– Не верю. Это массовая истерия. Но я верю, что, возможно, начало этим слухам положило реальное событие. Кто-то слышал там крики младенца. Может, младенец все-таки был и кто-то его слышал. А потом история передавалась из уст в уста, пока не превратилась в местную легенду. Эти слухи начались лет двадцать назад. Так что временной промежуток совпадает.
Я решаю не упоминать, что Сумп-Ивар первым заявил, что видел младенца у захоронения. Не хочу, чтобы Андреас подумал, что я принимаю бред шизофреника за чистую монету.
Наши взгляды встречаются.
Андреас обдумывает мои слова.
– Можно проверить захоронение, учитывая все случившееся. – Он делает паузу и добавляет: – Весной, когда сойдет снег.
– Должен быть способ сделать это раньше. Очистить снег или растопить обогревателем? И вызвать собак.
Вид у Андреаса скептический.
– Они что-то могут учуять спустя столько лет?
– Некоторые могут. Я проверила. Собаки находили даже скелеты тридцатилетней давности.
– Ладно, – соглашается он.
– Что ладно?
– Можем предложить Манфреду.
Я удивлена. Думала, мне придется долго убеждать его, приводить аргументы, уговаривать, объяснять, унижаться. Андреас хитро улыбается:
– Выпьем пива после работы?
Удовольствие от того, что мне удалось склонить его на свою сторону, сменяется злостью.
Ему плевать на то, что случилось с ребенком. Все, что его интересует, – это затащить меня в постель, хотя я не стала бы спать с ним, будь он даже единственным мужчиной на этой планете.
Андреас самодовольно ухмыляется. Из-под губы виднеется пластинка жевательного табака, похожая на крысиные какашки.
В глазах – хитрый блеск. И вальяжная поза: откинувшись на спинку, широко расставив ноги. Видно, что он без ума от себя самого.
– Ты, что, совсем тупой? Я же ясно дала понять, что ты мне не интересен.
– Ой-ой-ой, – продолжает ухмыляться Андреас.
Будь я моложе, я бы отвесила ему пощечину. Да, прямо подошла бы к нему и врезала по самодовольной роже. Но я уже не подросток. Я больше не живу в Урмберге и не раздаю людям затрещины за тупость.
Андреас нарочито медленно поднимается:
– Пойду отолью, – говорит он, подчеркивая свои слова кивком, и выходит из комнаты.
Я смотрю на экран компьютера и чувствую, как горят щеки. Делаю глубокий вдох и приказываю себе успокоиться.
Андреас какой-то странный.
Только я начинаю думать о нем как о нормальном приятном парне, как он все портит.
Взгляд падает на лист бумаги рядом с компьютером Андреаса. Это список всех жителей Урмберга из базы данных полиции.
