Фильм похож на любительские съемки, но Сага пояснила, что так сделано специально. Это такой маркетинговый ход.
Весь смысл в том, что зрители должны поверить, что подростки сами сняли этот фильм. И раньше люди в это верили. Ее мама сказала, что, когда смотрела его вскоре после выхода, ей было очень страшно.
– Ты серьезно?
– Серьезно, – кивает Сага, и мы оба хихикаем.
Она кладет руку в мою, ладонь теплая и влажная, и, несмотря на то, что моя рука онемела, я не хочу шевелиться, чтобы не испортить этот прекрасный момент.
Я хочу растянуть это ощущение теплоты внутри и порхающих бабочек в животе настолько, насколько это возможно.
– Ты только подумай. Урмберг стал самым опасным местом на земле, хотя обычно тут можно умереть со скуки. Мама рассказала, что телерепортеры хотели взять у нее интервью. Но она была ненакрашенная и отказалась. А еще сюда приехали поглазеть черные туристы.
– Черные туристы?
– Люди, которые любят смотреть на места преступления. В центре маму спросили, как пройти к захоронению.
Я хмурюсь и думаю о недочитанном дневнике Ханне в рюкзаке.
– Это ужасно, – говорю я. – Эта женщина в захоронении. Она была живым человеком, жила, дышала, ходила, как мы… Может, смотрела этот фильм, может, у нее была семья, а теперь она туристическая достопримечательность, как аутлеты в Вингокере.
Я замолкаю.
– Хм… Ужасно, – соглашается Сага. – Но им так не кажется. Это только мы переживаем, потому что у нас есть моральные стандарты."
"Снова хихиканье.
– Помнишь девушку из полиции в Эребру, о которой я рассказывала? – спрашивает Сага.
– Твою кузину?
Сага закатывает глаза.
– Нет, ту, что встречается с сыном бывшего мужа маминой сестры из Кумлы. Не важно. Она говорит, что убийство скоро будет раскрыто. У полиции есть подозреваемый.
Меня охватывает страх при мысли, что речь идет о папе.
Сага разглядывает свои ногти.
– Она говорит, что надеется, что его упекут за решетку на веки вечные.
От этих слов что-то лопается у меня внутри. Во рту появляется горечь.
Папа. Заперт в тесной темной камере на веки вечные.
– Интересно, опознает ли его та старуха, которую они нашли в лесу, – продолжает Сага, не заметив моей реакции. – Та, что потеряла память. Кстати, странно, что они поселили ее у Берит, за церковью. Одна старая старуха заботится о другой. Мама говорит, что это плохо кончится. Хотя вроде у Берит есть в этом опыт. Она раньше работала с инвалидами и психами.
– Я таких слов не употребляла!
Это снова мама Саги.
