Владимир потянулся было к вилке, но медленно отвел руку.
- Мама, мы не могли бы… — начал неуверенно.
- Что, сынок?
- Я не знаю. Не могли бы… как раньше?
- Быть семьей? – Марина усмехнулась.
Высох тот колодец, в который можно было плевать когда-то, сгорел мост. Но она сказала просто:
- Ты был и остаешься моим сыном, Вова. И можешь навещать меня, если захочешь.
Опять повисла неловкая пауза. Владимир выглядел подавленным, механически перебирал пальцами по столу, наконец поднял на нее глаза.
- Прости, я… — замялся, но все же выдавил: — Я хотел извиниться за то недоразумение.
Даша дома?
А Марина промолчала. Просто смотрела на него.
Кажется, понял.
- Ладно, я пойду, — проговорил сын поднимаясь. – Передай, что мне жаль.
- Угу, — она улыбнулась уголками губ.
Уже в прихожей Вовка обернулся.
- Я буду приходить еще, ты не против?
- Я? — Марина пожала плечами. - Нет, конечно.
Он шумно выдохнул, глянул куда-то ей за спину и вышел.
Марина закрыла за ним дверь, а после вернулась в гостиную, сменила приборы, поправила салфетки и позвала:"
"- Выходи, дочь, он ушел.
Будем ужинать и пить чай с конфетами. Конфетки, кстати, хорошие.
***
Ну вот, казалось бы, на сегодня и все.
Сумасшедший день, наполненный событиями, можно было считать оконченным. Марина уже собралась пойти в душ, а потом залезть в постель с каким-нибудь романом про измену.
Но оказалось, что это еще не все.
Часть четвертая. Глава 25
Телефонный звонок.
Марина невольно вздрогнула. Кто? Вроде никто не должен был звонить ей в такое время.
Неужели опять что-то?! С опаской глянула на экран...
Ну конечно!
Там высвечивался контакт Дмитрия Ярцева.
Она видела этот номер всего второй раз, а уже прекрасно запомнила! Почему-то совершенно по-дурацки заколотилось сердце, как будто она рада этому. Вот еще! Сигнал шел и шел, а ей хотелось рявкнуть: «Ты на часы смотришь вообще?!». Или… Она сама уже не знала.
Наконец она приняла вызов.
- Да, — постаралась не выдать эмоций, которых в ней вызывал этот тип.
- Марина, — низкий хрипловатый голос. – Выгляни в окно.
И? Она вышла в кухню и посмотрела вниз.
Он стоял там под фонарем.
В ярком конусе света его было видно особенно хорошо. На улице, между прочим, снежок и морозец, ветерок кружил поземку. А этот тип опять без шапки, пальто просто накинуто на плечи, пиджак нараспашку, рука подвязана. Смотрел наверх в ее окно, и Марина могла поклясться, что он улыбался.
Она с досады хлопнула ладонью по подоконнику. Вот идиот.
